городка под Тулой, пока инсульт не забрал речь мужа, а артрит — возможность держать ука...
городка под Тулой, пока инсульт не забрал речь мужа, а артрит — возможность держать указку. — С ума сошел, старый? — Антонина Павловна доковыляла до его кресла и ткнула его тростью в плечо. — Какая я тебе Тоня? Я Антонина Павловна, между прочим, заслуженный учитель на пенсии. Меня тут все боятся. — Ага, — усмехнулся Аркадий, чувствуя, как немеет лицо от непривычной широкой улыбки. — Особенно повариха, когда недоливает тебе компот. Помнишь озеро? После грозы? Ее пальцы, скрюченные полиартритом, впились в деревянный поручень кресла. Мутное стекло мира внезапно стало прозрачным. — Ты тот самый дурак с медным горном? Который вместо побудки играл похоронный марш, потому что нот не знал? — Я его специально учил. Думал, тебя инфаркт хватит, и отряд останется без контроля. Они просидели на веранде до самого ужина. Они говорили не о болезнях, не об умерших мужьях и женах, не о неблагодарных внуках. Они восполняли шестьдесят три года молчания. Оказалось, что инженерные чертежи Аркадия удивительно похожи на структуру сонетов Шекспира, которую всю жизнь объясняла детям Антонина. Что фикус в ее квартире действительно был, огромный и пыльный, переживший Брежнева, перестройку и деноминацию. Что курить она бросила только в семьдесят, выкурив напоследок блок того самого «Севера», вкус которого оказался омерзительным. Солнце село, окрасив облака в цвет выгоревшего кумача. Из столовой потянуло запахом рыбных тефтелей. — Нас скоро погонят кашу есть, — вздохнул Аркадий. — А моя каталка еле едет, колесо восьмеркой. — Зато мой ходячий аппарат еще скрипит, — она перехватила трость поудобнее. — Давай так, товарищ горнист. Ты командуешь парадом, а я толкаю. Докатим тебя до столовки с ветерком. Только если врежемся в кадку с пальмой — вину на себя брать не буду. Вечером, лежа в своей палате и глядя в трещину на потолке, Аркадий думал не о смерти, которая уже давно стояла в углу его комнаты молчаливым наблюдателем. Он думал о том, как странно распорядилась судьба. Всю жизнь они оба искали счастье, хватались за него, обжигались, хоронили свои надежды вместе с близкими людьми. А оно, оказывается, никуда не исчезало. Оно просто ждало их полвека в тесной комнате дома престарелых, пахнущего хлоркой, сидя в двух соседних креслах и терпеливо дожидаясь, пока рассеется туман времени. Через неделю директор пансионата повесил на дверях актового зала объявление: «По средам и субботам в 19:00 состоятся встречи в кружке "Память". Ведущие: бывший инженер-конструктор А.И. Воронов и учитель-словесник А.П. Егорова. Будем вспоминать песни нашей юности». Первой песней, которую неуверенно, но очень чисто запели дрожащие старческие голоса под аккомпанемент плохо настроенного пианино, стала «Взвейтесь кострами, синие ночи». #рассказ #истории_о_любви