разговаривали. Иногда Варя спрашивала: «Давление меряла?» или «Таблетку приняла?». Нина...
разговаривали. Иногда Варя спрашивала: «Давление меряла?» или «Таблетку приняла?». Нина кивала. Этого хватало. Степан смотрел на них из своего кресла-каталки, которое теперь стояло посреди гостиной, и понимал страшную вещь. Всю жизнь он думал, что выбирает между праздником и обыденностью. А оказалось, всю жизнь рядом с ним была одна-единственная константа — забота. Просто сначала она называлась женой, потом любовницей, а теперь снова стала женой. Только роли поменялись местами. Однажды вечером случилась беда. У Нины резко подскочило давление, она начала задыхаться. Варя метнулась к ней, вызвала скорую, сунула под язык нужную таблетку. Когда сирена стихла вдали и врачи увезли Нину в больницу, Варя вернулась домой. Было поздно, шел холодный дождь. Она зашла в гостиную. Степан сидел в темноте, глядя в окно. — Увезли, — сказал он хрипло. — Говорят, плоха совсем. Зачем ты это делаешь, Варя? Варя подошла, включила торшер. Свет упал на ее лицо — спокойное, покрытое сеточкой морщин, уставшее. — Затем, что мы с тобой одну старость делим, Степа. Ты мой муж. Был им и остался. А она… — Варя помолчала, поправляя плед на его коленях. — Она тоже человек. Ей больно. Мне не трудно за ней ходить, рука легкая. Да и привыкла я к вам обоим за эти годы. Квартира твоя пустая стояла, скучно там одной. Вот и перебралась сюда насовсем, документы собрала. Она села на диван рядом с его креслом. Не прикасаясь, просто села в полуметре от него. От нее пахло домом — валерьянкой, чистыми простынями и печеным яблоком. — Доживать будем тут, — добавила она так же просто, как тогда, сорок лет назад, предложила ему тарелку щей. — Места всем хватит. Чай будешь? Степан посмотрел на ее руки, лежащие на коленях, потом на свой сухой кулак. И вдруг заплакал — тихо, по-стариковски, содрогаясь худыми плечами. Не от раскаяния и не от жалости к себе. Оттого, что этот бесконечный бег по кругу закончился. Ему больше не нужно было ничего выбирать. — Буду, — ответил он сквозь слезы. — Сладкий сделай. Как раньше. И впервые за долгие десятилетия тишина в доме показалась ему не пустой, а полной. Полной дыхания трех очень старых людей, которым осталось лишь немного дожить, сидя плечом к плечу. Через неделю Варя взяла такси, доехала до городской больницы и забрала Нину. Помогла водителю усадить ее, легкую и прозрачную, в кресло-каталку, пристегнула плед. Дома она первым делом выкупала соседку в тазу прямо в комнате, переодела в чистую ночнушку и уложила на ту самую кровать, где когда-то спал со своей молодухой Степан. Поставила вторую тумбочку между кроватями, положила туда пачку глюкозы и два стакана воды. Теперь вечерами в доме горит теплый свет. За стеной сипло дышит во сне Степан, на тонкой подушке спокойно спит Нина, а Варя сидит на кухне, слушает, как старая яблоня скребется веткой в стекло, и довязывает очередной носок. Втроем оно и вправду теплее.