Все зааплодировали. Рядом с Романом, почти прижавшись к его плечу, стояла молодая, крас... — 4 августа 2026 г. в 06:39:13.515
Все зааплодировали. Рядом с Романом, почти прижавшись к его плечу, стояла молодая, красивая девушка в изумрудном платье и с восхищением смотрела на него снизу вверх. Женя же расположилась у двери, не решая сделать шаг вперёд. Вода стекала с платка на плечи, с подола пальто капало на паркет. И вдруг она остро ощутила, до чего нелепо, до чего чужеродно выглядит здесь, среди этих людей и их праздника. Роман повернул голову, и его взгляд скользнул по фигуре входа. — И кто сюда эту техничку впустил? — Бросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Сказали же, сегодня приём закрыт. Несколько голов повернулись в ту же сторону. Кто-то хмыкнул, кто-то посмотрел с недоумением. Женя почувствовала, как по лицу разливается жаркий стыд. «Ну вот, пришла, называется». Ей хотелось развернуться, убежать, но ноги словно налились свинцом. Медленно, непослушными пальцами, она развязала узел под подбородком и сняла платок. Роман замер с бокалом на полпути ко рту. Он узнал её не сразу. Узнавание пришло рывком, с эффектом прорвавшейся лавины. Лицо его вытянулось, побледнело, бокал в руке качнулся, и капля шампанского упала на паркет. — Рома, кто это? — Девушка в изумрудном платье требовательно потянула его за рукав. Роман дёрнулся и, очнувшись, выдавил из себя что-то вроде смешка. — Да так, Лена, дальняя родственница. — Он неловко улыбнулся ей и её отцу-директору. — Сейчас разберусь, прошу прощения. Он подошёл к жене быстрым шагом, затем взял её за локоть и почти вытолкнул за дверь в коридор, там, где музыка звучала глуше. Здесь, в полумраке, подальше от посторонних глаз, Роман наконец-то дал волю раздражению. — Ты что, сбежала? — прошептал супруг, оглядываясь на дверь, за которой продолжался праздник. — Тебе же ещё два года сидеть. — Освободили условно-досрочно, — ответила Женя, не отводя взгляда. — Я в мастерской работала, перевыполняла план. Начальник отряда сама подала документы. Роман нервно потёр переносицу, будто пытался справиться с внезапной головной болью. — Ясно. Ну и что теперь? Куда подашься? — А куда мне ещё идти? Ты же мой муж. Он отвёл глаза, уставившись на носки своих дорогих ботинок. — Слушай, — заговорил Роман торопливо, явно подбирая слова на ходу. — Может, тебе денег дать? Ну, на первое время. У меня дача есть за городом. Могу ключи выделить. Поживёшь там пока. — Дача? — в голосе Евгении прозвучала тревога. — Какая дача? Мы же с тобой вместе жили. В чём дело? Роман молчал, разглядывая носки дорогих ботинок. Потом, явно решившись на что-то, произнёс с ледяной решимостью: — Евгения, я официально оформил развод три года назад. От удивления она даже не сразу поняла смысл сказанного. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и нелепые, как камни. — Оформил развод, пока я сидела? — переспросила она, будто пытаясь осмыслить услышанное. — Ты ведь ездил ко мне. Письма писал в начале. — Так надо было, — Роман повысил голос, оправдываясь скорее перед собой, чем перед ней. — Ты пойми, у меня карьера. Не мог я всю жизнь ждать, пока ты отсидишь. — Мы же были семьёй, — прошептала Женя, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Были, — жёстко отрезал он, — пока ты фабрику не спалила и людей не угробила. Думаешь, легко мне было с судимой женой по жизни шагать? Каждое слово било, как пощёчина. Женя покачнулась, ухватилась за перила лестницы.