Они собирались спорить о немытой кружке, а заговорили о разводе. Спас семью не красивый...
Они собирались спорить о немытой кружке, а заговорили о разводе. Спас семью не красивый жест, а таблица, которую никто из взрослых не хотел заполнять честно Список появился на холодильнике во вторник. «Не закрывает зубную пасту. Оставляет чашки. Покупает ненужное. Не проверяет уроки вовремя. Опаздывает». Внизу Дима приписал: «Просьба не обижаться. Это факты». Аня добавила: «Не будет дома до пятницы». К сестре она уехала не проучить мужа. Ещё минута — и начала бы перечислять: ипотека, секции, его мать, работа, ужины, носки. Претензий хватило бы на весь холодильник. Сказать друг другу было бы нечего. Вечером Дима прислал фото. Миша дописал: «Папа не умеет заплетать хвост Лизе». Лиза нарисовала человека с расчёской. К среде добавились: «Не знает пароль от школьного дневника», «Купил корм не тому коту», «Бабушка сказала не звонить ей по каждому носку». Выяснилось, что чашки разносят дети, пасту не закрывает Дима, а «ненужные» батарейки нужны градуснику. Потом — фото Лизы в разных носках. «Ошибка или дизайнерское решение?» Аня ответила: «Если ноги одной длины — дизайнерское». Впервые за два месяца они переписывались без упрёков. Аня смеялась. В четверг Дима позвонил: — Ты правда хочешь развестись? — С чего ты взял? — Миша дописал: «Мама смотрит квартиры». Она смотрела. Просто узнать цены — так она себе объясняла. — Я не знаю, чего хочу. — Я уберу этот лист. — Дело не в нём. — А в чём? — Ты три года не был у Миши на выступлениях. — Я работаю. — Я тоже. В пятницу на холодильнике висел другой лист. Две колонки: «Что делает Аня» и «Что делает Дима». Левая исписана донизу, в правой — три пункта. Среди них: «Зарабатывает». — Дети заполняли. Я не подсказывал. Выглянул Миша: — Только «иногда шутит» папа вычеркнул. Сказал, это не обязанность. Аня сняла бумагу. — Я не хочу соревноваться, кому тяжелее. — А я давно проиграл. Просто делал вид, что правил не видел. У психолога всё пошло по кругу. Дима объяснял, что Аня преувеличивает. Она доказывала, что муж ничего не замечает. Потом их спросили, чего они боятся. Дима боялся стать ненужным, если перестанет быть главным добытчиком. Аня — заболеть: кто тогда удержит дом на плаву? Говорить об этом было труднее, чем спорить о чашках. Они завели календарь детских дел и свободного времени каждого. В свой первый вечер Аня ушла в книжный и вернулась с пакетом «ненужных» покупок. Дима открыл рот, но промолчал. — Можешь сказать. — Я тренируюсь. В его вечер был футбол. Аня дважды бралась за телефон спросить, где Лизина форма. И дважды откладывала. Миша предложил проверку математики обменять на вынос мусора. Лиза вписала «лежать с мамой» и переносить встречу отказалась. По субботам договорились пить чай без обсуждения дел. Отменить мог любой, предупредив заранее. На холодильнике появился третий лист — покупки. Миша заказал «терпение, две пачки». Лиза нарисовала человека с косичкой. — Это я? — спросил Дима. — Мама. Когда ты купил шесть килограммов гречки по акции. Через два месяца Дима приклеил претензию: «Кто съел сыр и оставил упаковку?» Под ней расписались все, даже кот. Первый список лежал в ящике с чеками. Дима предложил его выбросить, но Аня перевернула лист: там Лиза нарисовала семью за столом. У папы было три руки. — Третьей он моет посуду, — объяснила дочь. — Две другие уроки проверяют. Повторно поговорить встретились в кафе. Дима написал: «Квартиры пока не смотрим». Подвинул Ане ручку. Она зачеркнула «пока». Домой добирались отдельно: он заехал за детьми, она пошла пешком. У подъезда Аня подняла голову. В кухонном окне Дима пытался разделить Лизины волосы на три равные пряди. Дочь держала в зубах резинку. Аня поднялась, молча забрала у неё резинку. Косичка всё равно вышла кривой. Переделывать не стали. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!