Перед главным стартом допинг-проба стала оружием взрослых. Шестнадцатилетней Даше предл...
Перед главным стартом допинг-проба стала оружием взрослых. Шестнадцатилетней Даше предлагали победу, если она обвинит человека, который запрещал ей рисковать Врач команды Борис Аркадьевич запер раздевалку. — Это твоё? — спросил он. — Вера Сергеевна дала. — Когда? — Вчера после тренировки. Ложь была очевидна: Вера весь вечер была на совете. Отец Даши Антон Климов снимал разговор. Название препарата на блистере стёрли, но Борис узнал запрещённый стимулятор: одной таблетки хватило бы для дисквалификации. В дверях появилась Лика — подруга Даши и соперница. Она отвернулась, и Вера заметила под резинкой след больничного браслета. — Лика, останься. Два месяца назад он предлагал перевести Дашу в частный клуб, но Вера отказала; теперь для расторжения договора требовалось доказать её нарушение. — Даша, если я дала тебе таблетки, скажи, где и при ком. — В коридоре. Никого не было. Клуб мог снять Дашу «по состоянию здоровья» — без пробы и расследования. Главный тренер предложил уничтожить блистер и разобраться внутри клуба. — Нет, — сказала Вера. — Оформляйте находку и возьмите пробы у обеих. — У обеих зачем? — резко спросила Лика. Вера посмотрела на след под резинкой. — Потому что таблетки не начинают историю. Они её заканчивают. Лика заплакала. Даша села рядом. Борис снял резинку и увидел свежий пластырь. Лика призналась: отец Даши привёз её в частный клуб и настоял на «восстановлении». После капсулы ей стало плохо, но Климов пригрозил: если заговорит, Даша не выйдет на старт. — А тебе он что говорил? — спросила Вера. — Что без взрослого норматива меня заберут в другой клуб. Что ты не веришь в меня. И что одна таблетка ничего не изменит. Антон перестал снимать, но попытался всё свести к усталости: — Не превращайте обычную ошибку в преступление. Вера знала: если промолчать, Даша останется виноватой, а Лика — просто больной девочкой. Она написала в федерацию, признав, что не заметила изменения состояния, не настояла на тесте и спорила о переходе без независимого представителя ребёнка. Юрист назвал письмо самоубийством. Вера ответила: — Если оставить только удобные факты, чем я отличусь от него? Через четыре месяца источник нашли по номеру партии: препарат выписал врач частного клуба на имя бывшего спортсмена. Камеры показали его встречу с Климовым, а переписка Даши доказала, что отец присылал ей таблицу выведения вещества. Дашу дисквалифицировали на год, сократив срок за сотрудничество. Климову запретили сопровождать спортсменов на официальных объектах, материалы передали следствию; частный клуб лишился аккредитации молодёжной программы. Вера получила справедливый и болезненный выговор: она не создала условий для сообщения о давлении родителя. Осенью Даша вернулась в бассейн не как участница команды. Она плыла на крайней дорожке без клубной шапочки и сама считала гребки. — Время засечь? — Нет. Можно технику посмотреть? Вера не имела права тренировать дисквалифицированную спортсменку, поэтому оформила индивидуальное занятие по тарифу бассейна. Лика после лечения сменила дистанцию. Они с Дашей больше не были неразлучны, но здоровались: иногда этого достаточно, чтобы дружба не превратилась в долг. На первом занятии Вера сняла табло и отключила секундомер. — Двенадцать дорожек на спине. Не быстро. Ровно. Даша оттолкнулась. Вода сомкнулась над ушами, и зал исчез. На повороте она не увидела цифр, которые должны были решить, хорошая она или плохая. Остались холодная линия воды вдоль висков и собственный ритм, которого никто не мог вписать в чужую таблицу. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!