Она начала наблюдать за женщиной в окне, чтобы не думать о пропавшей дочери. Однажды не...
Она начала наблюдать за женщиной в окне, чтобы не думать о пропавшей дочери. Однажды незнакомка подняла игрушку, которую Валя сшила много лет назад В старом доме напротив давно никто не жил. Первый этаж заколотили, на крыше проросла берёза, но каждую ночь на третьем этаже вспыхивал тёмно-красный свет. В окне появлялась женщина и прижимала ладонь к стеклу. Валя заметила её после того, как дочь перестала отвечать на звонки. С Лерой они поссорились из-за бабушкиной квартиры: дочь хотела продать её и уехать с мужем в Петербург, а Валя отказалась подписывать документы. Лера сказала, что мать удерживает людей квадратными метрами, и заблокировала её номер. Прошло три недели. Зять уверял: Лера в порядке, просто не хочет разговаривать. Женщина в окне стала для Вали доказательством, что по ночам кто-то ещё не спит. Сначала она подняла обе руки, потом постучала по стеклу. — Там кто-то живёт. — Дом расселили пять лет назад. Это отражается вывеска, — сказал Сергей. В 23:17 вывеска действительно становилась красной, но фигуру не объясняла. Женщина подняла плюшевого зайца с одним длинным ухом. У Леры был такой. Валя сшила его из старой кофты, когда дочери исполнилось пять. Лера назвала игрушку Косым. Валя вызвала такси. Коробка стояла на антресоли, но зайца не оказалось. На столе лежали свежая квитанция и чашка. Здесь недавно были. Телефон Леры оказался выключен. В 23:17 женщина подняла зайца и провела пальцем по горлу. Валя закричала. — Завтра к врачу, — сказал Сергей. — Сначала к Лере. Она в том доме. — Нет. Сергей отвёл Валю в не открывавшуюся комнату. Там стояли штатив и проектор. На стене возникло окно старого дома: красный свет и женская фигура с ладонью на стекле. Запись была снята с другой стороны комнаты. Женщина повернула голову, и Валя увидела собственное лицо. — Ты решил напугать больного человека его же лицом? — Я исчерпал разговоры. Ты выгоняла врачей и выбрасывала лекарства. В прошлый раз ушла искать Леру, и тебя нашли на трассе. — А билет? — Еду к ней завтра. Она встретится, если ты начнёшь лечение. На одной записи Валя сама устанавливала штатив и говорила: «Если снова забуду, покажи мне красное окно. Красный я замечу». — Это придумала я? — В хороший день. Потом велела всё убрать. Я не убрал. В папке нашлось письмо Леры: врач, доверенность на оплату квартиры, никаких неожиданных приездов. В конце стояло: «Мам, я люблю тебя, но не буду снова становиться доказательством твоей памяти». — Позвони ей. — Сейчас почти час ночи. — Значит, утром. — Ты согласишься на врача? — Не торгуй ею. Утром Лера ответила по видеосвязи. Валя заметила, что дочь стала старше: короткая стрижка, морщина между бровями, кольцо, которого она не помнила. — Ты вышла замуж? — Полтора года назад. Ты была на свадьбе по видеосвязи. Валя не помнила. В папке нашлась фотография: она стояла у экрана в нарядном платье с бокалом. На обороте своим почерком написала: «Лерина свадьба. Я была. Было хорошо». — Какое у тебя сегодня число? Валя посмотрела на Сергея. Он не подсказал. — Не знаю. Лера показала комнату: окно, полку, детский рисунок. — Это честный ответ. С него можно начать. Через месяц Валя легла в клинику. Память не вернулась целиком, но она вела календарь, записывала разговоры с согласия близких и училась спрашивать, а не ловить людей на противоречиях. Сергей разобрал оборудование. Красный фильтр Валя оставила себе. В день приезда Леры она повесила его на лампу. В 23:17 окно стало красным. Лера стояла рядом и держала Косого. — Зачем? — спросил Сергей. — Чтобы завтра я знала: это было на самом деле. Валя включила камеру, подошла к дочери и подняла ладонь. На этот раз никто не повторял движение из дома напротив. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!