Смета не сходилась с самого начала: стройка в итоге поглотила почти 6 млн долларов, отд...
Смета не сходилась с самого начала: стройка в итоге поглотила почти 6 млн долларов, отделка требовала еще 600 тыс., и акционеры, вложившие деньги в самый большой корабль века, обнаружили, что у них нет ни готового судна, ни рынка, который окупил бы его. На воду корабль сошел только в 1858 году, а компания к тому времени исчерпала капитал и уступила корабль новому обществу. Самый крупный частный проект года оказался и самым наглядным уроком: капитал умеет построить вещь больше рынка, но не умеет заставить рынок ее оплатить. Блокада и хлеб Блокада русских портов, начатая годом раньше, в 1855 году стала полной. Прямой морской вывоз в Англию упал с 66 млн рублей в 1853 году до 0,1 млн в 1855, ввоз из Англии с 27,9 млн до 0,9 млн, а торговля с Францией прекратилась вовсе. Груз, стоявший прежде у морского причала, двинулся в объезд, по прусским и австрийским дорогам: доля западной сухопутной границы в русском вывозе выросла с 50 процентов в 1854 году до 86 в 1855. Сухопутная дорога была дороже морской, и разницу платил тот, кто покупал русский лен, пеньку и сало. Русское правительство, в свою очередь, запретило вывоз хлеба: шестнадцатого ноября 1855 года запрет распространили на все западные границы, оставив исключение только для пшеницы через польские таможни, а двадцать третьего декабря запретили вывоз мяса. Запрет был вызван не заботой о солдате, а страхом голода: урожай в России в 1855 году оказался исключительно плохим. Топ-3 состояний года Первое место. Джеймс Майер де Ротшильд, Париж. В 1847 году его личный капитал оценивали в 40 млн франков, а после смерти в 1868 году он оставил 150 млн. В 1855 году его дом вел дела с французской казной и в октябре ссудил Банку Франции миллион фунтов, когда тому не хватало золота. Его богатство было не в земле и не в машинах, а в знании, кто и когда сможет вернуть деньги. Второе место. Уильям Бэкхаус Астор, Нью-Йорк. Он получил от отца около 20 млн долларов в 1848 году и к своей смерти в 1875 году оставил почти 50 млн. Его богатство росло из земли: он скупал участки к северу от тогдашнего города и сдавал их в аренду, а доход с домов был надежнее любого завода. Третье место. Александр Штиглиц, Петербург. Придворный банкир, унаследовавший дело отца в 1843 году, он к концу жизни имел около 38 млн рублей и держал почти все состояние в русских бумагах. Через его дом прошли оба военных займа, а в 1855 году началась постройка дороги из Петербурга в Петергоф. Россия Двадцать шестого ноября 1855 года русская казна подписала договор о шестом военном займе: 50 млн рублей серебром под 5 процентов, а подписка и взносы пришлись на декабрь. Размещал его придворный банкир, чей дом держал связи с Амстердамом, Берлином и Гамбургом; по договору семнадцать миллионов взяли на себя Гоппе в Амстердаме, семнадцать Мендельсон в Берлине, а шестнадцать дом в Гамбурге, и проценты платили во всех трех городах. Чистая выручка составила 45,68 млн, то есть 91,36 процента номинала. Это было лучше, чем в июне 1854 года, когда такой же заем на 50 млн дал 44,88 млн, или 89,76 процента. Парадокс объясняется просто: первый заем брали в надежде на быструю победу, второй через два месяца после падения главной крымской крепости, но заем размещали не в столицах союзников, а в Голландии и Германии, где русские бумаги покупали не из любви к России, а из уважения к банкирскому дому, который их предложил. Внутри страны платить приходилось бумагой. С 1852 по 1857 год дефицит в 772,5 млн рублей покрыли выпуском кредитных билетов на 403,1 млн, билетами государственного казначейства на 36 млн, займами из казенных банков на 228,8 млн, 12,3 млн из комиссии погашения и внешними займами на 92,3 млн. Разменный фонд при этом почти не изменился, с 139,4 млн в 1852 году до 141,5 млн в 1858, но билетов стало вдвое больше, и доля металла в обеспечении упала с 39,8 до 19,2 процента.