1855 год
1855 год Война вошла во второй год, и деньги перестали быть тем, чем платят, а стали тем, чем торгуют: учетная ставка в Лондоне за полгода спустилась с 5 до 3,5 процента и к осени вернулась к 7, французская казна собрала подписку на 750 млн франков при предложениях в 3,65 млрд, а русская заняла 50 млн рублей под 5 процентов в тот месяц, когда ее главный порт в Крыму уже пал. Ставка, которая прошла весь круг В апреле 1855 года лондонский рынок жил надеждой на мир. В Вене шли переговоры о перемирии, и Банк Англии отреагировал на них раньше дипломатов: пятого апреля он понизил ставку с 5 до 4,5 процента, третьего мая до 4, а четырнадцатого июня до 3,5. Кредит подешевел за два месяца на полтора пункта, и дешевизна эта держалась не на избытке металла, а на ожидании, что война кончится раньше, чем понадобится новый заем. Ожидание не сбылось. Венская конференция разошлась в начале июня, не договорившись о мире, и с осени ставка пошла обратно: шестого сентября 4 процента, тринадцатого сентября 4,5, двадцать седьмого сентября 5, четвертого октября 5,5, а восемнадцатого октября сразу 7. Такой высоты Лондон не знал с 1847 года, и поднялась она не потому, что в Англии кончились деньги, а потому, что их стало слишком мало в кладовой. Причина была в золоте. За лето запас Банка Англии уменьшился почти на 6 млн фунтов, а Банк Франции потерял за месяц 2,25 млн и держал к середине октября 9,3 млн, то есть вдвое меньше, чем за пять месяцев до того. Париж поднял свою ставку до 6 процентов и ограничил учет векселей сроком 75 дней; Лондон ответил семью. Два союзника снова, как и годом раньше, смотрели на металл в разные стороны, но на этот раз дороже стало у обоих. Дороговизна шла из хлебной торговли. Урожай во Франции был плохим, Париж закупал зерно и платил за него золотом, а золото уходило через Александрию на восток и не возвращалось. Англия ввозила хлеб и тоже платила металлом. Семь процентов были ценой, которую Банк назначил за то, чтобы золото осталось в Лондоне, и рынок эту цену принял: консоли, державшиеся в мае 1854 года около 88, к восемнадцатому октября 1855 года стоили 86,5, а турецкие шестипроцентные бумаги упали до 78. Шестнадцать миллионов и четырнадцать шиллингов В апреле 1855 года канцлер казначейства Джордж Корнуолл Льюис пришел в парламент с самым большим военным бюджетом, какой Англия знала со времен Наполеона. Расходы на год он оценил в 86,3 млн фунтов, доходы в 63,3 млн, и дефицит в 23 млн надо было закрыть займом и налогами. Военные статьи выросли до 43,7 млн против 30,1 млн в прошлом году и 16,5 млн в последний мирный год: армия 16,2 млн, флот 16,7 млн, артиллерийское ведомство 7,8 млн, еще 3 млн составил кредит на непредвиденные военные нужды. Заем, о котором договорились двадцатого апреля, был устроен не так, как в прошлом году. Казна потребовала сто фунтов денег за каждую сотню фунтов создаваемой бумаги, то есть продавала трехпроцентные консоли по номиналу, чего рынок не видел давно. Чтобы покупатель согласился, к каждой сотне прибавили тридцатилетнюю ренту в четырнадцать шиллингов шесть пенсов: ею казна добирала цену до рыночной, и получалось, что инвестор платит сто фунтов, а получает трехпроцентную бумагу плюс небольшую выплату на тридцать лет. Семьсот пятьдесят миллионов Франция в 1855 году сделала то, чего Англия не сумела сделать в 1854. Второго июля правительство предложило подписку на 750 млн франков, к которым добавили 30 млн на расходы по размещению, а одиннадцатого июля закон прошел единогласно. Подписчику давали выбор: ренту под четыре с половиной процента по 92,25 франка за сто или трехпроцентную по 65,5, а с надбавками действительная цена выходила ниже объявленной, 89,46 и 63,27.