Подписка превзошла все, что знала Франция. Заявки подали 316 864 человека, и они предло...
Подписка превзошла все, что знала Франция. Заявки подали 316 864 человека, и они предложили 3 млрд 652 млн франков, почти в пять раз больше, чем просила казна. К распределению осталось 779 млн. Мелкие подписки при этом не урезали: человек, вносивший несколько франков, получал свою ренту целиком, тогда как крупные заявки резали пропорционально. Поручительство вместо субсидии Османская империя к 1855 году исчерпала не только деньги, но и доверие. Ее обычные доходы Пальмерстон оценивал в 10 млн фунтов, а военные расходы уже не покрывались этими доходами; заем 1854 года был объявлен на 5 млн, но собрал, по его же словам, от двух до трех. Англия и Франция сначала думали дать союзнику субсидию, потом решили, что субсидия унизительна и бесконтрольна, и выбрали поручительство. Двадцать седьмого июня 1855 года в Лондоне подписали конвенцию между Англией, Францией и султаном. Султан занимал 5 млн фунтов под 4 процента, а союзники гарантировали платеж процентов и погашение из своих бюджетов. Формально Турция оставалась должником; фактически ее кредит стал кредитом двух великих держав, и держатели турецких бумаг получили право смотреть не на Стамбул, а на Лондон и Париж. Рынок понял это раньше, чем текст конвенции дошел до биржи. Турецкие шестипроцентные бумаги, которые годом раньше продавали по 80, к июлю 1855 года стоили 91. Потом пришла осень: рынок сжался, иностранные бумаги подешевели, и к октябрю те же бумаги стоили 78, то есть ниже, чем до гарантии. Поручительство подняло цену бумаги, но не могло поднять цену войны, и в этом была разница между кредитом и победой. Монетный двор у приисков Четырнадцатого мая 1855 года в Сиднее открылся монетный двор, первый филиал лондонского Королевского монетного двора за пределами Англии. Его поместили в южное крыло старого госпиталя, построенного в обмен на право торговать ромом. За первые пять лет работы двор перечеканивал в монету золота больше чем на миллион фунтов в год. В Калифорнии тот же процесс начался годом раньше. За двенадцать месяцев работы Сан-Францисский двор превратил в монету золота на 4 млн долларов, и это была не столько техническая победа, сколько торговая: город, который платил песком по весу, начал платить монетой по счету, а казна получила возможность собирать пошлины без весов в каждой конторе. Биржи, компании и закон о товариществах Двадцать восьмого января 1855 года через Панамский перешеек прошел первый поезд по всей линии. Дорога длиной 47 миль обошлась в 8 млн долларов, в восемь раз дороже первой сметы, и стала самой дорогой железной дорогой мира на милю пути. Первый класс стоил 25 долларов за проезд, и еще до открытия треть расходов была покрыта из сборов с пассажиров, которых возили по недостроенным участкам. В том же году английский парламент сделал шаг, который изменил само понятие компании. Четырнадцатого августа 1855 года получил силу закон об ограниченной ответственности: товарищество, зарегистрированное по правилам, отвечало перед кредиторами только своим капиталом, а пайщик рисковал лишь тем, что уже внес. Закон не касался Шотландии, где такое правило сложилось раньше, и не касался банков и страховых обществ, но для фабрик, верфей и железных дорог он открыл дверь, за которой стояли тысячи мелких вкладчиков. Корабль, который стоил как флот В августе 1855 года на стапеле в Миллуолле поднимался корпус, которому не было равных в мире. Киль гигантского парохода заложили первого мая 1854 года, корпус собирали из тридцати тысяч железных листов, а водоизмещение довели до 32 тыс. тонн, в несколько раз больше любого судна, ходившего тогда по морям. Проектировал его инженер Брунель, строил Скотт Рассел, а платила компания Восточного пароходства, собиравшая паи у частных лиц.