олько минут, потом вдруг спросила, без предисловий: — 18 августа 2026 г. в 08:34:44.785
олько минут, потом вдруг спросила, без предисловий: - Ты замуж собираешься? Настя не ожидала такого вопроса и не сразу ответила. - Пока не знаю. Он хочет, чтобы я перешла в поликлинику. Говорит, семье нужна стабильность. - А ты сама чего хочешь? - Не знаю пока. После сегодняшнего вызова кажется, что не могу все бросить. Марина промолчала, глядя на дорогу, а потом сказала то, чего Настя от нее не ждала: - Я в твоем возрасте тоже так думала. А потом появился сын, и я двенадцать лет отработала на полставки, потому что не с кем было его оставить. Не жалею, что осталась в профессии. Жалею про другое. - Про что? Марина не ответила сразу. Она смотрела на светофор, который давно горел зеленым, но она не трогалась с места, будто забыла, что нужно ехать. - Про то, что двенадцать лет он рос с ощущением, что мама всегда на смене. Даже когда я была дома, он привык, что меня может не быть в любой момент. Это осталось с ним, хотя вырос давно. Настя не нашлась, что ответить, и Марина, будто спохватившись, нажала на газ. У подъезда Насти машина остановилась, и та уже взялась за ручку двери, когда телефон Марины зазвонил. Она посмотрела на экран, где высветилось "Сын", и не сразу нажала на прием. Пальцы на секунду замерли над кнопкой. - Это твой? - спросила Настя, кивая на телефон. - Да, - Марина не пояснила больше ничего. Настя вышла из машины, попрощалась, и уже стоя на тротуаре, услышала, как Марина наконец ответила на звонок. Голос у нее был другим: не тем спокойным и уверенным, каким она говорила с Виктором Сергеевичем на кухне, а напряженным, будто она заранее знала, о чем пойдет разговор, и не хотела его вести. - Да, слушаю, - сказала Марина в трубку, и машина тронулась с места прежде, чем Настя успела расслышать что-то еще. Дома Настя разогрела чай, легла, не раздеваясь, и уснуть не смогла. Парень уже ушел на работу, оставив записку на холодильнике: "как смена, звони". Она пролежала час, прокручивая в голове зрачки разного размера у Виктора Сергеевича, спокойный голос Марины, обращавшейся к незнакомому мужчине по имени и отчеству, и короткую заминку перед тем, как Марина взяла трубку у своего подъезда. Ни один из этих образов не давал заснуть. Она позвонила парню в обед, коротко рассказала про инсульт и госпитализацию, ожидая, что он спросит про самочувствие пациента. Вместо этого он спросил, во сколько она вернется завтра и не забыла ли она про день рождения его мамы в субботу. Настя сказала, что не забыла, хотя забыла, и после звонка еще долго сидела с телефоном в руке, не понимая, почему разговор оставил такое пустое чувство. Следующая смена началась через сутки. Настя пришла на десять минут раньше и застала Марину уже в дежурке,, за списком вызовов предыдущей ночи. О звонке сына ни та, ни другая не заговорили, будто вчерашнего дня не было. - Как там Виктор Сергеевич? - спросила Настя, садясь напротив. - Звонила в больницу утром. В сознании, речь восстанавливается. Повезло, что успели. Настя кивнула, чувствуя облегчение от новости больше, чем ожидала сама. Марина уже собирала сумку, проверяла укладку, и по ее движениям было видно, что для нее это обычное начало смены, каких было уже тысячи. Первый вызов поступил через двадцать минут после начала: адрес показался Насте знакомым, и, сверившись с блокнотом, она поняла почему. Это был дом Валентины Петровны. - Странно, - сказала Марина, вглядываясь в текст вызова на планшете. - Звонила не она. Диспетчер передал, что вызов сделала соседка снизу: сказала, что второй день не слышит шагов над потолком и не может дозвониться до Валентины Петровны по телефону, хотя обычно та отвечает сразу. Марина прибавила скорость, не говоря больше ни слова, и Настя впервые за две смены увидела, как у нее побелели костяшки на руле. Дверь открыла соседка, взволнованная женщина в халате, и сразу заговорила о звуках, которые слышала вчера вечером, и о полной тишине с самого утра. Марина постучала в дверь Валентины Петровны, позвала по имени. Ответа не было. - У вас есть запасной ключ? - спросила Марина, уже д