— Тебе без детей дом не нужен, — отрезал отец. Через час я вызвала рабочих демонтироват... — 3 октября 2026 г. в 15:10:24.778
— Тебе без детей дом не нужен, — отрезал отец. Через час я вызвала рабочих демонтировать мои дубовые полы — Дом я на Стасика переписал. Ему нужнее, — глухо произнес отец. Тяжелая фарфоровая супница выскользнула из моих пальцев. Глухой удар. Белые осколки и жирный куриный бульон веером брызнули на дорогие дубовые половицы. — Что ты сделал? — я не узнала собственный голос. — Отойди, Лерка, порежешься, — отец даже не вздрогнул. — И нечего тут посуду бить. Я смотрела на дымящуюся лужу у своих ног. Этот дубовый пол я заказывала в мае прошлого года. Сама выбирала доску. Сама оплачивала укладку. — Пап, повтори, — медленно выговорила я. — А что повторять? — из-за стола вальяжно поднялся мой младший брат. — Лерочка, ну давай без драмы. Документы оформлены. Вчера забрали из МФЦ. Дом теперь мой. Станислав ухмылялся. Тридцать два года мальчику. Ни одной доведенной до конца работы. Зато трое сыновей мал мала меньше. — Как это твой? — я подняла глаза на отца. — Папа. Мы же договаривались. Ты сказал: вкладываемся вместе, потом делим пополам. Или ты пишешь дарственную на меня, а я выплачиваю Стасу долю. Я вложила в этот дом один миллион восемьсот пятьдесят тысяч рублей! Отец отложил ложку. Вытер губы салфеткой. Посмотрел на меня тяжело, исподлобья. Как на провинившуюся школьницу. — Деньги — это бумага, Валерия, — веско сказал он. — А дом — это родовое гнездо. Земля должна роду служить. Жизни. — Какой еще жизни? — У Стаса трое пацанов растут! — рявкнул отец, ударив кулаком по столу. — Кровь моя продолжается. Им бегать где-то надо! Воздухом дышать. А ты что? Он смерил меня презрительным взглядом от макушки до туфель. — Тебе тридцать шесть. Ты пустая бочка, Лерка. Мужа нет. Детей нет. И, как ты сама мне весной заявила, рожать не собираешься. Какая-то чайлд-фри! Тьфу, слово-то какое мерзкое. — Мой репродуктивный выбор тут при чем?! — крикнула я. — При том, что наследство передают наследникам! — рявкнул…