— Убери свои дешёвые соки, — сказала мать. В тот вечер я впервые выговорилась простой с...
— Убери свои дешёвые соки, — сказала мать. В тот вечер я впервые выговорилась простой санитарке — Убери свои дешёвые соки с тумбочки, — громко сказала мать, даже не открыв глаза. — Вадик обещал привезти манго из хорошего магазина. — Я перевела за эту VIP-палату сорок пять тысяч, — тихо сказала я, сжимая пластиковый пакет. — И что теперь? Мне тебе в ноги упасть? — скривилась мать. Я замерла посреди палаты. Воздух пах лекарствами и кварцем. Белые стены давили на виски. Я не спала нормально уже два года. Ровно с того дня, как у матери начались проблемы со здоровьем. В палату с громким стуком въехала тележка. — Ноги поднимаем, бабоньки, — раздался хриплый голос. Это была санитарка Зинаида. Грузная женщина в выцветшем синем халате. От неё пахло хлоркой и застарелым табаком. Она яростно возила шваброй по дорогому линолеуму. — Зина, мойте тише! — скомандовала моя мать. — У меня мигрень! — А вы, Валентина Петровна, не орите на дочь, — спокойно ответила Зинаида. — Гляди, девка скоро прозрачной станет. — Не ваше дело! — вспыхнула мать. — Оксана обязана ухаживать за матерью! Кто ещё? — Где твой Вадик с манго? — хмыкнула Зинаида, отжимая тряпку. — Третий день его тут не видно. — Он работает! — крикнула мать. — Он мужчина! У него семья! Я прикусила губу. У меня тоже была семья. Только муж со мной почти не разговаривал. В мае мы отдали из наших сбережений восемьсот тысяч на её первую операцию. Муж копил эти деньги на взнос за дачу. А я просто перевела их клинике. — Пойдём-ка, Ксюша, поможешь мне, — вдруг сказала Зинаида. — Куда? — не поняла я. — Ведро донести, — санитарка посмотрела на меня в упор. — Тяжело мне. Я вышла вслед за ней в пустой коридор. В ушах звенело от усталости. — Зачем вы меня позвали? — спросила я. Зинаида остановилась у лестничного пролёта. Поставила ведро. — Ты дура, Оксаночка?…