— Я двадцать лет содержал сына, это мой долг, — сказал муж. В тот же вечер я выставила ...
— Я двадцать лет содержал сына, это мой долг, — сказал муж. В тот же вечер я выставила его вещи Рука наткнулась на гладкую кожу чужого ежедневника. Маргарита искала квитанции за коммуналку, а вытащила из дальнего угла нижнего ящика стола серую книжку. Внутри лежал скрепленный степлером ворох банковских чеков и распечаток. Она развернула бумагу. В глазах потемнело. Каждое пятое число месяца. Двадцать пять тысяч рублей. Получатель — Галина Сергеевна В. Назначение — «на содержание Илюши». Самая ранняя квитанция датировалась мартом две тысячи шестого года. Двадцать лет. Двадцать лет подряд из их семейного бюджета утекали деньги. Маргарита села на край дивана. Дыхание перехватило. Она умножила двадцать пять на двенадцать. Триста тысяч в год. За двадцать лет набегала ровная цифра. Шесть миллионов рублей. В прихожей щелкнул замок. Это вернулся с работы Олег. Маргарита молча слушала, как муж снимает ботинки. Как кряхтит, стягивая куртку. Как шлепает тапочками по паркету. Он зашел в комнату с дежурной улыбкой. — Ритуля, а что у нас на ужин? — спросил он. Олег Игоревич выглядел как образцовый муж. Слегка полноватый, седеющий, всегда спокойный. Маргарита подняла на него глаза. В руке она сжимала пачку распечаток. — Кто такой Илюша? — ровным голосом спросила она. Олег замер. Улыбка медленно сползла с его лица. Он посмотрел на серый ежедневник на диване. Затем перевел взгляд на жену. — Ты зачем полезла в мои вещи? — тон Олега стал ледяным. — Кто такой Илюша, Олежа? — повторила Маргарита. — Мой сын. Он сказал это буднично. Без надрыва. Будто сообщил, что купил хлеб по дороге домой. Маргарита почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Сын? У нас с тобой только Даша. Какому сыну ты перевел шесть миллионов рублей за эти годы? — Рита, не устраивай истерику. — Олег прошел в комнату и сел в кресло напротив. — Это было давно. Еще до нашей свадьбы. Мы с Галей встречались пару месяцев. Потом я встретил тебя. А она оказалась в положении. — И ты молчал? Двадцать…