— У меня традиция отмечать первую свадьбу, — кивнул муж. В тот же вечер я выставила его...
— У меня традиция отмечать первую свадьбу, — кивнул муж. В тот же вечер я выставила его вещи — Ты рубашку погладила? Я дважды нажала кнопку сброса на утюге, глядя на темнеющую ткань. Пар с шипением ударил в гладильную доску. — Какую рубашку? — спросила я, не поднимая глаз. — Белую. Из плотного хлопка. Олег стоял в дверях спальни в одних брюках от костюма, купленного месяц назад за сорок тысяч рублей. Он стряхнул невидимую пылинку с ремня. В воздухе тяжело повис запах парфюма Tom Ford. Слишком терпкий для вечера вторника. — Сегодня четырнадцатое сентября, — произнесла я медленно. Я поставила утюг на металлическую подставку. Пальцы чуть дрожали. — Именно, — кивнул Олег. Он прошел к креслу и взял галстук. — Марин, мы обсуждали это тысячу раз. У меня традиция. Я посмотрела на его спокойное лицо. Пять лет. Пять долгих лет каждый год четырнадцатого сентября он надевал лучший костюм, вызывал бизнес-такси и уезжал на весь вечер. — Традиция пить в одиночестве в баре, оплакивая свой первый развод? — я скрестила руки на груди. Ткань домашней футболки натянулась. — Не оплакивая. А отдавая дань уважения, — его голос стал жестким, учительским. Он терпеть не мог, когда я задавала вопросы. — Десять лет брака нельзя просто стереть ластиком. Это часть моей жизни. Мы с Верой отдали друг другу лучшие годы. Я имею право на один вечер памяти. — Ты муж мне, — тихо сказала я. — А она — моя история, — отрезал он. Олег накинул пиджак. Поправил манжеты. — Не жди меня, я приеду поздно. И не звони, я выключу основной телефон. Хочу побыть один. Хлопнула входная дверь. В коридоре звякнули ключи. Я подошла к окну. Через три минуты к нашему подъезду подъехал черный седан. Олег сел на заднее сиденье. Машина плавно растворилась в осенних сумерках. Я выключила утюг, чувствуя, как внутри стягивается тугой, холодный узел. В квартире стояла тишина, прерываемая только гулом холодильника. Я прошла на кухню, чтобы налить…