— Завтра забираешь племянника к себе, — отрезала мать. В тот же вечер я заблокировала е...
— Завтра забираешь племянника к себе, — отрезала мать. В тот же вечер я заблокировала её номер — Значит так, Маринка. Завтра пацана забираешь к себе. У тебя двушка пустая, — громко заявила мать. Вилка выскользнула из моих пальцев. Она со звоном ударилась о фарфоровый край тарелки. За столом мгновенно стало тихо. Перестали звенеть рюмки. — Куда я его забираю? — я уставилась на мать. — К себе домой, — как ни в чем не бывало ответила Антонина Сергеевна. — Оксаны больше нет. Мальчику нужна семья. Я обвела взглядом кухню. Девять дней прошло. На столе стояли остатки поминок. Тетка Зина доедала салат. Мой девятилетний племянник Никита сидел в углу с планшетом. Экран орал на максимальной громкости. Никто даже не пытался сделать тише. — Мам, ты в своем уме? — я отодвинула тарелку. — У меня работа. Я ухожу в восемь, прихожу в девять вечера. Какой ребенок? Тетка Зина отложила ложку и промокнула губы салфеткой. — Мариночка, ну ты же родная тетя, — протянула она с приторной укоризной. — У тебя шестьдесят четыре квадрата. Ремонт дорогой. Кредитов нет. А Тоньке тяжело на старости лет пацана тянуть. Давай без эгоизма. Я посмотрела на тетку, потом на мать. Одиннадцать лет я строила свою жизнь. Одна. Без единой копейки от них. Когда я переехала в город, мать дала мне с собой пакет картошки и старое одеяло. Все деньги уходили на Оксану. Оксаночка была слабенькая. Оксаночке нужно было платье на выпускной. Оксаночке нужны были деньги на репетиторов. Оксанка залетела в девятнадцать от случайного таксиста. Мать тогда взяла кредит на свадьбу, но жених исчез за неделю до ЗАГСа. Все эти годы они жили втроем в старой хрущевке матери. Никита рос сам по себе. — Нет, — твердо сказала я. — Я его не возьму. Мать с грохотом опустила кулак на стол. Чашки подпрыгнули. — Ты бессердечная дрянь! — закричала она. — Твоя сестра в могиле, а ты свои метры считаешь! Никита даже не…