— Куда старый комод? Там же письма! — крикнула дочь. Наутро я сожгла весь архив
— Куда старый комод? Там же письма! — крикнула дочь. Наутро я сожгла весь архив ```markdown — Мам, куда ты старый комод собралась двигать? Ему лет больше, чем мне! — Катя дернула за ручку кухонного шкафчика с такой силой, что зазвенели блюдца. — На балкон, Катенька, на балкон, — ответила Анна, не поднимая головы от стола. — На балкон? Ты с ума сошла? Там сырость! Сгниют же! — Что сгниет? — То, что ты прячешь в нижнем ящике на замке. Я же видела, когда пол мыла. Анна медленно опустила тряпку в таз с водой. Вода окрасилась в серый цвет. Пятьдесят лет она хранила эту пачку писем в жестяной коробке из-под печенья «Юбилейное». Никто не смел туда заглядывать. Даже муж, царство ему небесное, знал: сунешься — скандал будет до утра. — Это не твое дело, Кать, — тихо сказала Анна. — Не мое? То есть квартира моя пополам с тобой, а комод — твой личный музей? Там же пачки писем! Чужие письма! Сорок пятый год! Кто это вообще? — Алексей. — Какой Алексей? У тебя муж Сергей был! Сорок лет прожили! — Сергей потом был, — Анна вытерла руки о фартук. — А Леша погиб на стройке канала. До нашей свадьбы. Катя фыркнула, скрестив руки на груди. На ее безымянном пальце сверкало массивное кольцо с бриллиантом — подарок мужа, который взял ипотеку на тридцать лет и теперь висел камнем на шее у всей семьи. — Погиб? И ты полвека сохнешь по какому-то рабочему? Из-за этого ты отца всю жизнь пилила, что он «не дотягивает»? — Я отца твоего не пилила, — голос Анны стал сухим. — Да ладно! «Сережа, тут гвоздь забить надо», «Сережа, почему у тебя руки не оттуда растут»! Все сравнивала! Только с мертвым соревноваться легко, да? Он же идеальный был! Ни носков вонючих, ни кредитов! Кать, я тебя предупреждал. Мать из ума выжила со своими бумажками. Давай я этот комод на помойку отвезу…