— Я ухожу к Лене, — сказал муж. В тот вечер я приняла помощь соседки и забыла об одиноч...
— Я ухожу к Лене, — сказал муж. В тот вечер я приняла помощь соседки и забыла об одиночестве — Ты куртку мою зимнюю куда засунула? — рявкнул Игорь, с силой заталкивая в кожаный рюкзак электробритву. Наталья замерла в дверях спальни с пустым пакетом в руках. Обычный вечер среды сломался пополам. Муж собирал вещи. На кровати валялись его рубашки. — Какую куртку? — прошептала она. — Серую! — он раздраженно хлопнул дверцей шкафа. — Ту, что с капюшоном. И да, я ухожу. Ната не могла вдохнуть. Воздух в комнате вдруг стал густым. Семь лет брака растворялись прямо на ее глазах. — Куда ты уходишь? — К Лене, — спокойно ответил Игорь, не глядя на нее. — Мы с ней еще с марта вместе. Я больше не могу тянуть эту лямку, Наташа. Мне нужен воздух. — Воздух? — Ната привалилась к косяку. — А как же наш кредит? Игорь усмехнулся. Он застегнул рюкзак. — Кредит на машину оформлен на тебя. Вот и плати. Ты же на ней тоже два раза в магазин ездила. — Там осталось двести восемьдесят тысяч! — голос сорвался на крик. — Я одна не потяну! — Найдешь вторую работу, — сухо бросил он. — Все, не устраивай драму. Куртку сам потом заберу. Он схватил рюкзак. Прошел мимо нее, больно задев плечом. В прихожей хлопнула входная дверь. Щелканье замка эхом разнеслось по пустой квартире. Наталья сползла по стене прямо на грязный коврик. Она не плакала. Она просто сидела, глядя на брошенные мужнины тапки. Двести восемьдесят тысяч долга. Предательство. Чужая женщина Лена. И она — в тридцать два года осталась на руинах собственной жизни. Прошло два часа. Наталья все еще сидела на полу. Затекла спина. Внезапно дверь соседней квартиры скрипнула. На лестничную клетку вышла Тамара Семеновна. Соседка из четырнадцатой квартиры. Сухая, желчная старуха шестидесяти восьми лет. Она всегда смотрела на жильцов исподлобья. — Ты чего расселась на проходе? — скрипуче спросила Тамара. — Ушел, — одними губами ответила…