— Треть квартиры теперь моя, — заявила любовница мужа. Через час я сменила замки
— Треть квартиры теперь моя, — заявила любовница мужа. Через час я сменила замки — Треть квартиры на улице Баумана переходит в собственность Ковалевой Ксении Олеговны. Нотариус поправил очки в тонкой оправе. Дорогая перьевая ручка выскользнула из моих пальцев. Звонко ударилась о стеклянный стол. Прокатилась до самого края. — Вы, кажется, ручку уронили, — подала голос девица слева от меня. Ксении было лет двадцать восемь. Бежевое кашемировое пальто. Идеальная укладка. На коленях она держала пухлую кожаную папку. — Какая еще Ковалева? — я перевела взгляд на нотариуса. — Наследница по завещанию, — сухо ответил юрист. — Игорь Викторович составил документ год назад. Вы, Марина Владимировна, получаете две трети квартиры. Ксения Олеговна — одну треть. В горле пересохло. Мой муж умер сорок два дня назад. Оторвался тромб прямо на парковке у торгового центра. Мы прожили в браке 21 год. Квартиру на Баумана покупали вместе. Платили ипотеку. Я клеила эти чертовы обои с вензелями. А теперь рядом со мной сидела чужая женщина в бежевом пальто. И получала долю в моем доме. — Я жена, — жестко произнесла я. — Мы покупали это в браке. — Половина квартиры ваша по закону, — монотонно бубнил нотариус. — А свою половину ваш супруг поделил. Часть вам, часть Ксении Олеговне. Все законно. Оспорить практически невозможно. Он был вменяем. Я посмотрела на эту Ксению. Она даже не отводила взгляд. Смотрела прямо, с легкой снисходительной усмешкой. — Кто ты такая? — спросила я, сжимая край стеклянного стола. — Мать его младшего сына, — спокойно ответила Ксения. — Вадику полтора года. Игорь не мог оставить нас на улице. Вы же понимаете, Марина. Вам эта огромная трешка ни к чему. Я молча встала, забрала паспорт и вышла из кабинета. Через две недели она пришла. Я как раз протирала пыль на полках в гостиной. Звонок в дверь. Долгий, наглый, без перерыва. Три раза подряд. Открыла замок. На пороге стояла Ксения. Рядом переминался с ноги на…