— На завод иди, — твердил дед. Четырнадцать лет я терпела упреки, пока случайно не откр...
— На завод иди, — твердил дед. Четырнадцать лет я терпела упреки, пока случайно не открыла его шкатулку Тяжелая дубовая шкатулка выскользнула из рук. Катя смотрела на веер бумаг, рассыпавшихся по пыльному ковру. В самом центре лежала распечатка статьи с ее фотографией. А поперек листа — жирная надпись красным маркером: «Моя порода. Уделала всех». Катя замерла. Воздух застрял в легких. Четырнадцать лет этот человек втаптывал ее в грязь. Четырнадцать долгих лет. Она опустилась на колени. Дрожащими пальцами подобрала толстый альбом. — Деда, я грант выиграла! — всплыло в памяти воспоминание восьмилетней давности. — И что? — тогда скривился Илья Матвеевич. — Подачка для бездарей. На завод иди работать, Катька. Она открыла альбом. На первой странице был вклеен тот самый сертификат о гранте. Копия. Где он ее взял?! — Ты возишься с гнилыми дровами! — так он называл ее мастерскую по реставрации антикварной мебели. Катя перевернула страницу. Чеки. Десятки чеков из строительных магазинов. Счета за дорогие лаки и ткани. А рядом — распечатки отзывов ее клиентов. Все подчеркнуто тем же красным маркером. Он собирал это. Годами. Скрипнула половица. — Ты чего в моем столе забыла? — раздался хриплый, злой голос от дверей. Илья Матвеевич стоял, опираясь на трость. Его лицо перекосило от ярости. Седые брови сошлись на переносице. — Это что? — Катя подняла альбом вверх. — Что это такое?! — Положи на место! — рявкнул дед. — Зачем ты это собирал? — она не узнавала свой голос. — Зачем?! Ты же вчера при Ольге назвал меня неудачницей! — А ты кто есть? — он стукнул тростью по полу. — Копаешься в старом хламе! — Здесь написано «Моя порода»! — Катя ткнула пальцем в распечатку. — Ты гордишься мной? Тайком?! Дед побледнел. Его губы сжались в тонкую линию. — Много чести! — выплюнул он. — Пошла вон из моей комнаты! Дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась побелка. На кухне пахло валерьянкой и дешевым растворимым кофе. Тетка…