— Уберите руки от моего сына, — тихо сказала я. Я навсегда вычеркнула ту, что сломала м...
— Уберите руки от моего сына, — тихо сказала я. Я навсегда вычеркнула ту, что сломала мне жизнь — Я имею право видеть родную кровь! — завизжала женщина в сером берете у ворот детского сада. Её морщинистые пальцы вцепились в капюшон детской куртки. Маленький Тёма испуганно жался к железному забору. Оксана застыла. Пакет с продуктами выскользнул из рук. — Уберите руки от моего сына, — тихо произнесла Оксана. — Ксюнечка, ну что ты начинаешь? — заблеяла свекровь, меняя тон. — Я же просто соскучилась. Машинку вот купила. Из кармана старого пальто появилась дешевая китайская машинка. Пластик пах фенолом. — Тёма, отойди за меня, — скомандовала Оксана. Сын быстро спрятался за материнские ноги. — Да как ты смеешь?! — снова взвизгнула Тамара Николаевна. — Я его бабка! Ты не можешь меня вычеркнуть! Оксана шагнула вплотную к старухе. Внутри билась ледяная ярость. — Могу. Вычеркнула. И если вы еще раз подойдете к садику, я вызову полицию. — Ты бесчеловечная стерва! — плюнула ей под ноги Тамара. — Я старый больной человек! Мне жить осталось два понедельника! — Жаль, что ваша болезнь не лечит совесть. Оксана схватила сына за руку и быстро пошла прочь. В спину летели проклятия. Люди оборачивались. Оксане было плевать. Она слишком долго терпела. Три года и восемь месяцев, если быть точной. Дома на кухонном столе вибрировал телефон. На экране светилось имя бывшего мужа. Денис. Деня. Человек, который когда-то обещал ей защиту. Оксана нажала кнопку ответа на громкой связи. — Чего тебе? — Ксю, ну зачем ты так с мамой? — голос в трубке звучал устало и жалко. — Денис, я предупреждала. — У нее сахар прыгнул до двадцати. Она плачет. — Пусть плачет над своими банковскими выписками. Повисла тяжелая пауза. В кухне было слышно только гудение старого холодильника. — Ксюша, это жестоко, — наконец выдавил Деня. — Она старенькая. Томочка просто хочет обнять внука. — Твоя Томочка три года назад оставила этого внука без жилья! — сорвалась…