— Не брошу, мне двести сорок рублей не хватает, — буркнул он. Я и не подозревала, какой...
— Не брошу, мне двести сорок рублей не хватает, — буркнул он. Я и не подозревала, какой подарок он готовит матери — Надорвешься, грыжу заработаешь! Брось эту железяку сейчас же! — рявкнула я на всю улицу. Ледяной ноябрьский ветер обжигал лицо. Одиннадцатилетний Сенька вздрогнул. Выпустил из покрасневших рук ржавый тракторный трак. Тяжеленная железяка с чавканьем рухнула в стылую грязь. Брызги полетели на мои чистые сапоги. Сенька быстро спрятал руки за спину. — Не брошу, — исподлобья зыркнул он. — Мне еще двести сорок рублей не хватает. Я подошла ближе. Опустила свой старый фельдшерский чемоданчик на подсохшую обочину. Схватила мальчишку за худые плечи и развернула к себе. — А ну показывай руки. — Не буду! — Я кому сказала? Он нехотя вытянул ладони. Костяшки сбиты в кровь. Ногти черные от мазута. Под кожей въелась ржавчина. Обычный деревенский пацан в куртке не по размеру. Молния давно сломана. Ворот застегнут на ржавую булавку. — Ты где эту тяжесть откопал? — вздохнула я, доставая из кармана чистый платок. — На старой машинно-тракторной станции. — Туда четыре километра лесом! — ахнула я. — Ты совсем ополоумел? — Я по краю поля шел, — буркнул Сенька. — Там земля замерзла, тащить легче. Михалыч сегодня по восемь рублей за килограмм чермета дает. Я принялась обтирать его ледяные пальцы. Мальчишка шмыгал носом, но стоял смирно. — Зачем тебе деньги? На чипсы не хватает? — Мамке на подарок. Я замерла. Внутри кольнуло. Галя, мать Сеньки, работала на нашей ферме дояркой. Тянула смены без выходных. А дома ее ждал Витька. Отчим. Здоровый, лощеный мужик. Все какие-то «бизнесы» мутил, а по факту — тянул из жены последние жилы. — До дня рождения еще полгода, — тихо сказала я. — Я зимнее пальто ей хочу купить, — Сенька поднял на меня серьезные серые глаза. — Настоящее. С мехом. А то она в ветровке кашляет. — Помочь дотащить? — сдалась я. — Я сам. Мальчишка снова вцепился в ледяной металл. Потащил тракторную деталь по…