— Муж радовался дешевой даче. Я вошла внутрь, услышала скрип двери и поняла, что бежать...
— Муж радовался дешевой даче. Я вошла внутрь, услышала скрип двери и поняла, что бежать нужно немедленно — Ну что, обживаемся? — муж широко улыбнулся и пнул ногой крыльцо, которое глухо отозвалось на пустой фундамент. — Странный он какой-то, — я поежилась, хотя на улице стоял сентябрь. Мы искали дачу три месяца. 150 тысяч рублей накоплений таяли на глазах. Этот дом в поселке под Рязанью отдавали за бесценок. Всего 800 тысяч. Риелтор Игорь мялся в прихожей и избегал смотреть в глаза. — Берите, хозяева за границу срочно уезжают, — твердил Игорь, протирая потные ладони. Я толкнула входную дверь. Она скрипнула так, будто просила о пощаде. Внутри пахло старой бумагой и сыростью. Обои в цветочек отклеились на стыках и висели полосками, напоминая облезлую кожу. — Зато просторно, — Игорь зашел следом, громко стуча ботинками. — Четыре комнаты, кухня. Дети будут в восторге! Сын Артем тут же побежал на второй этаж. Через минуту оттуда донесся крик: — Мам, тут кто-то есть! Я бросилась наверх. Артем стоял посреди пустой спальни и смотрел на стену. На обоях, прямо напротив кровати, кто-то выцарапал ножом неровные буквы: «ОНИ ВСЕ РАВНО УЙДУТ». — Детские шалости, — снизу поднялся муж, пытаясь улыбнуться, но в уголках его рта задергалась мышца. — Закрасим. — Игорь, чьи это слова? — я повернулась к агенту, но тот уже пятился к лестнице. — Я ничего не знаю! Хотите брать — давайте задаток, или я другому отдам! Вечером муж уехал забирать вторую часть вещей из городской квартиры, а мы с Артемом остались ночевать. Свет не провели, горела только одна лампочка «ильича» на проводе. В одиннадцать вечера за окном завыл ветер. Или не ветер. — Мам, мне страшно, — Артем забился в угол дивана, который мы привезли с собой. — Тихо, сынок, всё хорошо, — я обняла его, но сама смотрела на окно. За стеклом никого не было, только темнота. Но дом скрипел так, будто на его крышу опустился целый поезд. Потолочные…