— Она всё равно порченая, а денежки должны быть в семье, — отрезала свекровь. Через час...
— Она всё равно порченая, а денежки должны быть в семье, — отрезала свекровь. Через час я подала на развод — Она всё равно порченая, сынок, — голос Зинаиды Марковны доносился из нашей кухни. — Я вас не благословляла. Брак ваш — пустое место. А денежки должны быть в семье. Связка ключей выскользнула из моих пальцев. Металл со звоном ударился о кафель в прихожей. Я вернулась с работы на три часа раньше. Болел зуб. Но теперь боль исчезла. Её смыло ледяной волной. В кухне скрипнул стул. — Мам, ну тише ты, — бубнил мой муж Антон. — Лена нормальная. Просто упёртая. Я всё сделал, как ты просила. — Нормальная? — фыркнула свекровь. — Семнадцать лет живёте, а всё как на иголках. Без материнского благословения счастья не построишь. Ты перевёл? — Перевёл. Сегодня утром. Я шагнула на кухню. В пальто и сапогах. Зинаида Марковна сидела во главе стола. Моего стола. Перед ней стояла моя любимая кружка. Антон ковырял вилкой остывшую картошку. — Что ты перевёл? — спросила я. Голос прозвучал сухо. Как треск рвущейся ткани. Муж подскочил. Вилка со звоном упала на тарелку. — Леночка? — он заморгал. — А ты чего так рано? Ты же у стоматолога... — Что ты перевёл своей матери, Антон? — повторила я. Зинаида Марковна медленно отпила чай. Поправила идеальную укладку. Посмотрела на меня снизу вверх. — Моё взял, не твоё, — процедила свекровь. — Сыновий долг. Я достала телефон. Открыла банковское приложение. Общий накопительный счет. Там лежали деньги на учебу нашей дочери. Даша заканчивает школу весной 2026 года. Мы копили три года. Ноль. На экране светился ноль. Восемьсот пятьдесят тысяч рублей испарились. — Антон, — я подняла глаза на мужа. — Где деньги на институт Даши? Он отвёл взгляд. Засунул руки в карманы домашних брюк. — Лен, ну пойми, — начал он заученным тоном. — Маме срочно нужно. У неё крыша на даче течет. А это вклад. Дача потом нам достанется. — Нам? — я…