— Кто такая Вера? — спросила я. Тётка бросилась ко мне, но я уже не собиралась отдавать...
— Кто такая Вера? — спросила я. Тётка бросилась ко мне, но я уже не собиралась отдавать письма деда Пыльная жестяная коробка из-под советского печенья едва не выскользнула из моих рук. На дне лежали сорок семь конвертов, перетянутых аптечной резинкой. Я узнала убористый почерк деда. Обратный адрес — наша дача. Кому? «Верочке. Моей единственной Вере». Бабушку звали Зинаида. — Алинка! Ты там уснула на чердаке? — раздался снизу зычный голос тётки Тамары. — Сейчас спускаюсь! — крикнула я в ответ. Мои руки дрожали. Сорок семь писем. Тридцать два года брака. И какая-то Вера. — Чего ты там копаешься? — тётка стояла на веранде, уперев руки в боки. — Покупатели приедут через час. Нужно весь хлам вынести на помойку! — Тамара Николаевна, а кто такая Вера? — тихо спросила я, сжимая в руках один из конвертов. Лицо тётки пошло красными пятнами. Она бросилась ко мне и попыталась вырвать коробку. — А ну дай сюда! — рявкнула она. — Не отдам! — я отшатнулась, прижав жестянку к груди. — Чьи это письма? — Тебе сколько лет, Аля? — процедила тётка, сузив глаза. — Двадцать восемь? А ума как у малолетки! Дай сюда эту дрянь! — Я их прочитаю, — твёрдо сказала я. — Дура ты, Алечка, — вздохнула моя мать, Лена, появляясь в дверях с тазом мокрого белья. — Зачем тебе это? Деда нет уже три года. Бабушки — пять лет. Оставь их в покое. — Мам, вы знали? — меня прошиб холодный пот. — Все знали, — бросила Тамара, нервно поправляя кофту. — И что? Мужики все гуляют. А Зинаида была святая женщина! Она семью сохранила! Ради нас с твоей матерью! Так что брось это в печь, живо! — Семью? — я посмотрела на штемпель. — Здесь дата отправки — две тысячи седьмой год. Он писал ей тридцать лет! — Я сказала, в печку! — Тамара шагнула ко мне. Я развернулась и быстро сбежала по ступенькам в сад. Закрывшись в…