— Он криво висел, — сухо ответил муж. Я молча подала на развод, поняв, что 30 лет эконо...
— Он криво висел, — сухо ответил муж. Я молча подала на развод, поняв, что 30 лет экономии прошли зря — Зачем ты оторвал свежий сайдинг?! — я уставилась на груду серого пластика у крыльца. Витя молча крутил в руках аккумуляторный шуруповерт. — Он криво висел, — сухо ответил муж. Тридцать лет. Ровно тридцать лет Виктор строил эту дачу. Мы вложили в неё сто сорок квадратов жизни и почти шесть миллионов рублей сбережений. Ради этих стен мы не ездили на море с две тысячи пятнадцатого года. Мы жили в режиме постоянной экономии ради долгожданного семейного гнезда. В начале сентября он наконец-то прибил последний дорогой плинтус. Стройка века официально завершилась. А сегодня утром я нашла на новой кухне вскрытый ламинат. — Виктор, объясни мне, — я перешагнула через выдранные доски. — Мы же всё закончили! Вчера привезли мебель. — А что мне теперь делать?! — он со всей силы швырнул инструмент в траву. — Лежать на этом гребаном диване и ждать инфаркта? Я мужчина, мне нужно что-то созидать. Он тяжело дышал, сжимая кулаки до белых костяшек. — Так займись участком. Заведи хобби, в конце концов! — Хобби — это баловство, — отрезал Витя, глядя на фасад. — Тут фундамент просел под верандой. Буду вскрывать и заливать заново. Придется демонтировать часть крыши. Года на два работы. Его логика звучала убедительно для него самого. Но я смотрела на бетон — он стоял намертво. И тут до меня дошло. Дача никогда не была для нас домом. Она была его ширмой. Железобетонным поводом, чтобы не разговаривать со мной вечерами и не заниматься детьми. Ему нужен был бесконечный процесс. И теперь он готов превратить наше жилье в руины, лишь бы снова туда сбежать. На ступенях лежал тяжелый лом. Витя приготовил его, чтобы крушить идеальную террасу. — Я не позволю тебе ломать наш дом, — я встала между ним и стеной. — Отойди. Это моя стройка. Моя жизнь, понятно? Он грубо отпихнул меня в плечо. Я пошатнулась…