— Отдай ключи от маминой квартиры, — сказал бывший муж. Я выгнала его и стала ухаживать...
— Отдай ключи от маминой квартиры, — сказал бывший муж. Я выгнала его и стала ухаживать за свекровью — Зачем ты поменяла замки в маминой квартире? — спросил Илья. Он стоял на моей лестничной клетке. В распахнутой куртке, с красным от мороза лицом. — А ты с какой целью туда поехал? — я прислонилась к дверному косяку. — Мне нужны её зимние вещи. — В апреле? — я усмехнулась. Илья отвел глаза. — Какая разница! Отдай ключи. И документы на трешку заодно. — Нет. Я начала закрывать дверь. Илья подставил ногу в грязном кроссовке. — Танька, не дури! — зашипел бывший муж. — Она уже ничего не соображает. А нам с Алиной расширяться надо. Ребенок скоро родится. — Вычеркни эту квартиру из своих планов. — Ты не имеешь права! Я единственный наследник! — Наследник? — я убрала его ногу с порога. — Наследники, Илюша, появляются после смерти. А Надежда Павловна жива. И будет жить долго. Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком. С Ильей мы развелись ровно три года назад. Он ушел к молодой стажерке. Оставил мне нашу ипотеку и кота. Свекровь, Надежда Павловна, тогда встала на мою сторону. Илья обиделся и перестал с ней общаться. А в марте мне позвонила ее соседка. — Таня, ты бы приехала, — голос в трубке дрожал. — Из квартиры запах странный. И Надя газет не забирает уже неделю. Илья на звонки соседей не отвечал. Я сорвалась с работы. Мы вскрыли дверь с участковым. Надежда Павловна лежала на полу в коридоре. Инсульт. Вокруг валялись рассыпанные таблетки. В раковине засохла грязная посуда. Она провела так минимум трое суток. Врач скорой тогда посмотрел на меня с усталым сочувствием. — Дочь? — Бывшая невестка. — Готовьтесь. Это надолго. И дорого. Сыну дозвонились только на следующий день. — Я в Сочи, у Алины токсикоз, — равнодушно бросил Илья. — Сдайте ее в государственную больницу. Приеду — разберусь. Но я не сдала. Я забрала её к себе в однушку.…