— Я заберу половину наследства, — усмехнулась сестра. В тот же вечер я сменила замки в ...
— Я заберу половину наследства, — усмехнулась сестра. В тот же вечер я сменила замки в квартире отца — Знакомьтесь, Анна Сергеевна. Это Карина. Ваша сестра и вторая наследница, — сказал нотариус. Пластиковый стаканчик с водой выскользнул из моих пальцев. Вода плеснула на полированный стол. Документы чудом не намокли. Я тупо смотрела на лужу. Потом на девушку в кресле. Ей было на вид года двадцать два. Губы накачаны. Волосы выбелены. В руках розовый телефон. — Какая сестра? — мой голос дал петуха. — Единокровная, — сухо пояснил нотариус, промокая стол салфеткой. — Ваш отец, Сергей Ильич, признал отцовство восемнадцать лет назад. По закону Карина имеет право на половину имущества. Я перевела взгляд на эту Карину. Она даже не смотрела на меня. Пилила ногти взглядом. — Половину? — я оперлась руками о край стола. — У папы инсульт был четыре года назад. Я за ним утки выносила. Я его с ложечки кормила. Где была эта... сестра? Карина подняла глаза. Взгляд цепкий. Злой. — Где надо, там и была, — отрезала она. — Он нас с матерью бросил. Алименты копеечные платил. Я своего не упущу. — Ты хоть раз у него в больнице была?! — закричала я. — А зачем? — она усмехнулась. — У него для этого ты была. Удобная старшая дочь. Нотариус кашлянул. — Анна Сергеевна. Закон есть закон. Квартира на проспекте Мира делится в равных долях. Счета тоже. Я вышла на улицу. Воздух казался липким. Двенадцать лет я тянула отца. Последние четыре года — вообще ад. Двести восемьдесят тысяч рублей ушло только на сиделок в первый год. Я продала свою машину, чтобы оплатить ему реабилитацию. Мой муж ушел от меня, потому что не выдержал запаха камфорного спирта и вечных стонов по ночам. Я осталась одна в нашей двушке. А теперь, оказывается, у меня есть Кариночка. Телефон в кармане завибрировал. Привет сеструха. Я завтра приеду смотреть свои метры. Освобождай большую комнату. — 18:42 Я стояла посреди тротуара. Люди…