— Он отдал все наши сбережения другой, — сказала я водителю. Это был наш последний разг...
— Он отдал все наши сбережения другой, — сказала я водителю. Это был наш последний разговор — Ты чего такая серая сегодня? Вроде не покойница пока, — хриплый голос водителя разрезал тишину утреннего ПАЗа. Ксения молча смотрела на грязный линолеум автобуса. Руки дрожали. В кармане ее пальто лежал скомканный банковский чек. Чек на восемьсот пятьдесят тысяч рублей. — Замерзла? — не унимался Михаил. — Нет. Просто устала, — выдавила Ксюша. — Опять твой благоверный чудит? Она подняла глаза. Водитель дядя Миша возил ее маршрутом «Северный — Заводская» уже пять лет. Каждое утро. В пять сорок пять. Он знал про нее почти все. Видел ее слезы. Видел синяк на запястье прошлой зимой. Вчера вечером Ксюша искала ключи в барсетке мужа. Нашла квитанцию. Вадим перевел все их сбережения. Деньги, которые Ксения откладывала три года на расширение квартиры. Перевел некой Эльвире. — Он отдал наши деньги, — тихо сказала она. — Кому? — дядя Миша резко затормозил на светофоре. — Какой-то женщине. Почти миллион. В автобусе, кроме них, никого не было. Раннее утро пятницы. Май выдался холодным. Ксюша куталась в старый шарф. — А ты спросила его? — Михаил смотрел на нее через салонное зеркало. — Всю ночь ждала. Он под утро пришел. — И что? — Сказал, что это не мое дело. Михаил хмыкнул. Он крутанул руль. Двери со скрипом открылись на пустой остановке. — Дура ты, Ксения. Добрая, но дура. Автобус снова тронулся в утреннюю мглу. Вчерашний скандал еще звенел в ушах. Ксюша ждала мужа на кухне. Вадим явился в четвертом часу. Пахло от него дорогим коньяком. — Где ты был? — спросила она. — С пацанами сидели. Чего не спишь? — Вадим полез в холодильник. Ксюша бросила квитанцию на стол. Бумажка спланировала прямо в лужу от чая. — Кто такая Эльвира?! — Ты лазила по моим вещам? — Вадим резко захлопнул дверцу. — Откуда у нее наши восемьсот пятьдесят тысяч?! Он даже не смутился. Взгляд стал…