Горький мёд 28 ... — 6 августа 2026 г. в 05:40:34.776
Горький мёд 28 НАЧАЛО Начало Александр остался стоять перед кузиной. — Вы вчера весь вечер танцевали с Надеждой Андреевной, — заявила она без всякого вступления. Александр невольно улыбнулся. — А вы — с Николаем Семёновичем. Наталья нахмурилась. — При чём здесь я? — Не знаю. Вы начали считать мои танцы, я вспомнил ваши. — Я не считала. — Тогда вы преувеличили. С Надеждой Андреевной я танцевал всего два раза. — Всего два раза? — повторила Наталья. — Вы говорите так, будто это пустяк. — А разве нет? — Вы ни разу не пригласили меня. Александр посмотрел на неё с искренним удивлением. — У вас нашёлся другой кавалер. И, кажется, весьма достойный. — Александр! — Что я сказал не так? — Всё. Он чуть смутился, но продолжал спокойно: — Наталья Михайловна, я был рад видеть, что Николай Семёнович оказывает вам внимание. И не только я. Софья Васильевна, кажется, тоже осталась довольна. Остальные барышни вам завидовали. — Мне совершенно безразлично, кто кому завидовал. — Простите. Я думал, в обществе это важно. — Не остроумничайте. Он замолчал. Наталья прошла к окну, потом резко обернулась. — И вообще, никого не касается, с кем я танцевала. — Разумеется. — И уж тем более это не должно волновать вас. — Меня это и не волнует. Она ожидала другого ответа и потому на мгновение растерялась. — Вот как? — Я только хотел сказать, что Николай Семёнович, по общему мнению, прекрасная партия. — Я не вещь, чтобы меня подбирать к партии. — Я этого не говорил. — Но подумали. — Нет. Она внимательно посмотрела на него. Александр стоял прямо, чуть нахмурившись, и в лице его было столько честного недоумения, что Наталья вдруг почувствовала себя смешной. Он действительно не понимал. Не догадывался. Не видел в её раздражении ничего, кроме привычной заботы старшей по опыту, кузины. Это задело её ещё сильнее. — Я вовсе не рада вниманию Николя, — сказала она тише. — Почему? — Потому что не рада. — Он вам неприятен? — Нет. — Тогда?.. — Вы всё хотите разложить по полочкам, Александр Ильич. Нравится, не нравится; приятно, неприятно. В обществе всё сложнее. Он едва заметно улыбнулся. — Теперь вы говорите моими словами. — Нет, я говорю правду. Она снова прошлась по комнате. — Николай Семёнович безупречен. Это даже утомительно. Он танцует безупречно, говорит безупречно, молчит безупречно. Рядом с ним начинаешь чувствовать себя не женщиной, а частью правильно составленной картины. — Но многие девушки мечтали бы оказаться на вашем месте. — Пусть мечтают. — Вы равнодушны к нему? — Совершенно. Сказав это, Наталья вдруг поняла, что ждёт: что Александр обрадуется. Спросит почему. Посмотрит иначе. Он только кивнул. — Значит, я ошибся. — Ошиблись. — Простите. Снова тишина. Наталья сжала веер так сильно, что тонкие пластинки хрустнули. — А Надежда Андреевна вам, значит, интересна? Александр не сразу ответил. — Она мне приятна. — Приятна? — Да. — Какое спокойное слово. — Я не умею давать быстрых определений людям. — Зато умеете бегать через всю залу, забывая о приличиях. Он чуть покраснел. — Я в самом деле поступил неловко? — Не так уж неловко, чтобы все заговорили. Но достаточно, чтобы заметили те, кто умеет замечать. — Вы? — Я в том числе. Он помолчал. — Наталья Михайловна, вы столько сделали для меня, что я не хочу показаться неблагодарным. Но, может быть, вам уже не стоит так тревожиться. Я немного освоился. У меня появились знакомые. Мамотин, Каменев, Николай Семёнович… Я начинаю понимать, как держаться. Вы можете больше не опекать меня. Наталья застыла. Вот он, ответ. Именно тот, которого она, быть может, должна была желать. Он становится самостоятельным, выходит в круг, учится без неё. Задача выполнена. Но почему же от этих слов стало так обидно? — Прекрасно, — сказала она холодно. — Рада слышать, что мои услуги вам более не нужны. — Я не это имел в виду. — А что же? — Я хотел сказать, что не желаю вас утруждать. — Как мило. Он понял, что опять сказал не то, но