скивали поленья. — 28 августа 2026 г. в 10:00:06.750
скивали поленья. Наталья села у стола и внимательно посмотрела на него. — Вы чем-то радостно обеспокоены. Александр улыбнулся. — Да, Натали, милая. Пришло благословение. На следующей неделе мы венчаемся с Надеждой. Она будто ждала этих слов и всё равно оказалась к ним не готова. Лицо её на мгновение стало неподвижным, только пальцы крепче сжали книгу. Потом она заставила себя улыбнуться. — Поздравляю вас. — Благодарю. Мне очень дорого ваше участие. — Вы счастливы? — Да, — просто ответил он. — Очень. Это «очень» упало между ними тяжело и окончательно. Наталья опустила глаза. — Я рада за вас, — сказала она, но голос её дрогнул. Александр, взволнованный собственной радостью, не заметил всей боли в этом коротком ответе. — Я хотел бы, чтобы вы были на венчании, — сказал он. — Мне было бы приятно видеть вас в церкви. Наталья резко подняла голову. — Нет. Он удивился. — Нет? — Я не смогу. — Вам нездоровится? — Да. То есть… нет. Не в этом дело. Она встала. — Простите, Александр Ильич. Я не могу. — Натали… — Не просите меня. Она быстро вышла. Александр остался стоять посреди гостиной, не понимая, чем так её ранил. Он подумал, что Наталья всё ещё не оправилась после болезни, после тревог, после траура. Ему стало жаль её, но догнать он не решился. А Наталья, добравшись до своей комнаты, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Теперь всё было окончательно. До последнего, вопреки разуму, гордости и очевидности, в ней жила тайная надежда: может быть, Александр передумает; может быть, благословение не придёт; может быть, Надежда окажется не так нужна ему; может быть, случится что-то, что остановит этот брак. Но ничего не случилось. Он женится. На следующей неделе. Она дошла до кровати, села и закрыла лицо руками. Слёзы снова хлынули горячо и унизительно. Она ненавидела эти слёзы, но остановить их не могла. Ей казалось, что вместе с венчанием Александра закончится не только её любовь, но и прежняя Натали — лёгкая, весёлая, уверенная, любимая всеми. Та девушка уже не возвращалась. На её месте оставалась другая: взрослая, горькая, слишком много понявшая о себе. Неделя прошла быстро. Утром в день венчания Александр проснулся ещё до рассвета. Он долго стоял у окна, смотрел на бледное небо над Петербургом и думал о матери. Сегодня ему особенно не хватало её благословения. Он почти слышал её голос, строгий, тревожный, недовольный его выбором; и всё же ему хотелось верить, что где-то за этой земной болью она уже поняла: он не погибает. Он идёт к жизни. В церковь он приехал чуть раньше назначенного времени. И был приятно поражён. У входа уже стояла почти вся мужская компания, с которой он успел сдружиться в Петербурге: Каменев, Мамотин, ещё несколько молодых людей. Они говорили тише обычного, но лица их были оживлены. Увидев Александра, Мамотин первым шагнул к нему. — Неретин! Вот уж не думал, что вы нас так скоро удивите. Поздравляю! — Благодарю вас. Каменев пожал ему руку с ленивой, но тёплой улыбкой. — Вы поступили решительнее, чем многие из нас только говорят. Александр хотел ответить, но в этот миг увидел Николая Семёновича Тобольского. Тот выходил из кареты. Он подошёл и обнял Александра по-мужски, коротко, но сердечно. — Поздравляю, друг мой. Слово «друг» прозвучало просто и уверенно. Александр почувствовал, как в груди потеплело. — Спасибо, Николай Семёнович. Я не ожидал увидеть всех вас. — Значит, плохо знаете Петербургскую дружбу, — сказал Мамотин. — Мы легкомысленны, но на венчания являемся исправно. — Особенно если жених тайком становится счастливым, — добавил Каменев. У самых дверей появился Тихон. В тёмном фраке, но сам чуть бледнее обыкновенного. На лице его держалась радость — не шумная, не лёгкая, но честная. — Саша. — Тихон. Они пожали друг другу руки. Несколько мгновений оба молчали. Потом Тихон сказал: — Ну вот. Дождался ты своего счастья. Александр понял, сколько усилия стоило ему это произнести. — Спасибо, что приехал. — Разве мог я не приехать? Больше слов не понадобилось. Продолжение завтра.