ГОРЬКИЙ МЁД 129 — 1 октября 2026 г. в 10:00:08.753
ГОРЬКИЙ МЁД 129 Дорога до небольшого дома Кислицыных заняла немного времени. Михаил всё это время пытался осмыслить услышанное. Илья женится. На женщине, которую любил Евгений Сокольский. На той самой Марии Григорьевне, из-за которой когда-то между двумя друзьями возникло отчуждение. Он не знал всей истории, но понимал достаточно, чтобы чувствовать странность происходящего. У дома Кислицыных Михаил вышел из экипажа и поднялся на крыльцо. Особняк был небольшой, скромный, не шедший ни в какое сравнение с теми петербургскими домами, к которым привыкли Неретины. Дверь открыл слуга. — Доложите Марии Григорьевне Кислицыной, что прибыл Михаил Петрович Неретин. Слуга взглянул на него с удивлением, но поспешил выполнить просьбу. Через несколько минут Михаила пригласили в гостиную. Мария вошла быстро. Он сразу понял, почему когда-то на неё обратили внимание сразу двое молодых людей. Она была красива, но сейчас красота эта казалась почти болезненной. Лицо было бледное, в глазах поселилась тревога, словно последние недели барышня жила в ожидании беды и любое появление человека из круга Неретиных или Сокольских могло означать новое несчастье. — Михаил Петрович? Она остановилась у двери. — Простите, но мы не знакомы, - тихо проговорила Мария. Михаил поклонился. — Да, Мария Григорьевна. Именно поэтому прошу простить меня за неожиданный визит. Она сразу почувствовала неладное. — Что-нибудь случилось? Михаил на мгновение замешкался. — Меня прислал отец. — Пётр Константинович? — Да. Мария побледнела ещё сильнее. — Говорите быстрее, что случилось. Он увидел, насколько она напряжена и взволнована. — Я приехал не для того, чтобы сообщать вам новые известия. — Тогда зачем? Михаил посмотрел ей прямо в глаза. — Вас просят приехать в наш дом, дом Неретиных. Мария отступила на полшага. — Меня? — Да. — Для чего? Он помолчал. — Не могу знать. Видимо батюшка хочет с вами поговорить. Мария молчала. Михаил видел, как быстро меняется выражение её лица, как она пытается понять, что могло понадобиться от неё Петру Константиновичу. Как она раздумывает и колеблется. - Я думаю, это связано с моим братом Ильей Петровичем. А возможно, и с Евгением Васильевичем, - тут же прибавил он, чтобы ускорить принятие барышней окончательного решения. — Это связано с Евгением? — переспросила она. - Я смею предполагать. - Илья Петрович что-то говорил о Евгении Васильевиче? - Мне – нет. Но, вам, возможно, скажет. После этого Мария уже не задавала лишних вопросов. Она только тихо произнесла: — Я поеду. — Я буду ждать вас здесь, — сказал Михаил Петрович. Мария Григорьевна кивнула, но уже у двери остановилась и, словно вспомнив о чём-то важном, обернулась. — Я должна взять с собой экономку. — Да-да, конечно, — сразу ответил он. Михаил Петрович и сам понимал, что молодой барышне неприлично одной ехать в незнакомый дом, тем более к людям, с которыми она почти не была знакома. Мария поблагодарила его и вышла, а он остался ждать в гостиной. Только теперь, оставшись один, Михаил смог внимательно осмотреться. Комната была прибрана с большим вкусом, но без всякой роскоши. Мебель когда-то, вероятно, стоила недёшево, однако давно служила хозяевам: ткань на диване выцвела, на подлокотнике, возле которого лежала рука Михаила, обивка была заметно вытерта. Шторы у окон тоже помнили лучшие времена. Всё содержалось в безукоризненной чистоте, и именно эта аккуратность ещё сильнее подчёркивала скромность дома. Теперь Михаил Петрович лучше понимал, почему имя Марии Григорьевны никогда не звучало среди тех имён, которых родители могли бы всерьёз рассматривать, как невест для сыновей. Она была дворянкой, образованной, красивой, прекрасно воспитанной, но состояния за ней почти не было. Конечно, Пётр Константинович ещё совсем недавно и слышать бы не захотел о такой партии для Ильи. Но теперь всё изменилось настолько, что прежние расчёты казались почти нелепыми. Михаил мало знал о том, что происходило между братом, Евгением и Марией Григорьевной. Его не посвящали в подробности, но главное он понимал: