ие лица Неретина изменилось. — 1 октября 2026 г. в 06:00:15.715
ие лица Неретина изменилось. — С Ильёй? — Да. Серьёзно. Пётр Константинович не стал расспрашивать и велел позвать сына. Илья вошёл довольно быстро. Он тоже выглядел плохо. Худой, бледный, с тёмными провалившимися глазами. В движениях появилась какая-то скованность, словно тюрьма ещё не выпустила его до конца. Он поздоровался с Василием Фёдоровичем и остался стоять. — Сядьте, Илья Петрович, — произнёс тот. Илья сел. Василий Фёдорович несколько секунд собирался с мыслями. — Я вчера видел Евгения. Илья сразу поднял глаза. Пётр Константинович тоже насторожился. — Как он? — спросил Илья. — Плохо. Но держится. Илья опустил голову. — Он много говорил о тебе. На лице молодого человека появилось напряжение. — И ещё он говорил о Марии Григорьевне Кислицыной. Илья замер. Василий Фёдорович увидел это мгновенное изменение и понял: сын не ошибся. Имя Марии подействовало на Илью поразительным образом. — Евгений просил меня передать тебе, чтобы ты позаботился о ней, — продолжил он. — И сказал, что ты обещал жениться на Марии Григорьевне. Пётр Константинович резко повернулся к сыну. — Что? Илья ответил спокойно: — Да. — Что «да»? – резко бросил отец. — Я буду просить её руки. Пётр Константинович будто не поверил. — Ты? — Я. — Сейчас? — Сейчас. Отец поднялся. — То есть тебе мало всего, что уже произошло? Илья посмотрел на него. — Это не имеет отношения к тому, что произошло. — Не имеет?! Пётр Константинович хотел продолжить, но увидел лицо Василия Фёдоровича и остановился. Старому другу и без того было тяжело. Он заставил себя говорить тише. — Ты действительно собираешься ехать с этой девицей в свою ссылку? — Если она согласится — да. — Ты понимаешь, куда ты её повезёшь? — Понимаю. — В имение, где много лет никто из нас не жил. — Да. Пётр Константинович недоверчиво смотрел на него. — И всё равно? — Всё равно. Василий Фёдорович вмешался: — Он обещал Жене. Пётр Константинович быстро посмотрел на друга. — Евгений Васильевич просил его? — Да. И меня просил посодействовать, чтобы обещание было исполнено. Отец Ильи тяжело опустился обратно в кресло. — Господи… Илья спокойно произнёс: — Я дал слово. — А Мария Григорьевна, позволь спросить, давала тебе какое-нибудь слово? — Нет. — Вот именно. Илья ничего не ответил. — И как ты собираешься просить её руки? — спросил Пётр Константинович. — Тебе запрещено свободно разъезжать по Петербургу. Я напоминаю, если ты вдруг забыл. Илья побледнел. — Не забыл. — Тогда ты к ней не поедешь. В комнате наступила пауза. Пётр Константинович тяжело вздохнул. — Придётся пригласить её сюда, - Илья вскинул глаза. — Сюда? — А что ещё вы предлагаете? В моём положении разъезжать по чужим домам, сами сказали, нельзя. Петр Константинович раздражённо прошёлся по кабинету. Он хотел многое сказать сыну, но при Василии Фёдоровиче не смел этого делать. Да и как будешь возражать, коли Евгений, который выгораживал его сына, просил исполнить его просьбу? Нужно было решать вопрос. — Михаил поедет, - произнёс Петр Константинович. Илья удивился. — Михаил? — Твой старший брат привезёт Марию Григорьевну сюда. Если барышня вообще согласится приехать. Василий Фёдорович молчал. Ему вдруг стало страшно узнать ответ девушки. Потому, что если Мария откажется, выполнить последнее обещание сыну он уже не сможет. Михаила Петровича позвали в кабинет. Он вошёл, оглядел всех троих и сразу понял, что происходит нечто необычное. — Папенька? — Михаил, тебе нужно съездить к Кислицыным. — К кому? — К Марии Григорьевне Кислицыной. Михаил перевёл взгляд на Илью. — Зачем? Пётр Константинович раздражённо ответил: — Затем, что твой брат намерен жениться. Михаил замер. — Жениться? — Именно. Он снова посмотрел на Илью. — На Марии Григорьевне? — Да, — ответил тот. В лице Михаила мелькнуло изумление, но вопросов он задавать не стал. Пётр Константинович продолжил: — Сам он ехать не может. Поэтому поедешь ты. Передашь Марии Григорьевне, что семья Неретиных просит её приехать по важному делу. По возможности, пусть не откажет и приедет с вами. Михаил медленно кивнул. — Х