ГОРЬКИЙ МЁД 128 — 1 октября 2026 г. в 06:00:15.449
ГОРЬКИЙ МЁД 128 Для чего теперь жить? - думал Василий Фёдорович. Этот вопрос приходил всё чаще. Единственный сын, продолжатель фамилии, человек, ради которого всё создавалось и сохранялось, теперь был потерян для прежней жизни. Служба самого Василия Фёдоровича фактически закончилась. Петербург, в котором прошла вся его сознательная жизнь, мягко, почти вежливо показывал ему на дверь. А впереди ещё был разговор с Анной Кирилловной. Как сказать ей? Как объяснить, что их Женя не просто попал в беду, а что его судьба уже сломана? Как признаться, что все его письма о том, будто он видел сына и у того всё хорошо, были ложью? Василий Фёдорович сидел до поздней ночи и не находил ответа. И где им теперь жить? Не в Петербурге — это было сказано достаточно ясно. Но где тогда? Что делать с домом? С привычной жизнью? Куда везти Анну Кирилловну после возвращения с лечения? За несколько недель разрушилось всё, что ещё недавно казалось незыблемым. На следующее утро Василий Фёдорович заставил себя подняться. Именно заставил. Тело сопротивлялось, голова была тяжёлая, сердце неприятно ныло, но он всё равно велел помочь ему одеться. Оставалось дело. Обещание. Последняя просьба сына. Мария Григорьевна Кислицына. До сих пор Василий Фёдорович относился к ней почти с неприязнью, хотя, если быть честным, даже толком не знал её. Для него она была прежде всего причиной семейного несчастья: из-за неё Евгений пошёл против воли родителей, из-за неё случился страшный приступ у Анны Кирилловны, из-за неё пришлось спешно уезжать за границу. И вот теперь оказалось, что даже после приговора сын думает о ней. Больше того — хочет устроить её судьбу. Василий Фёдорович долго размышлял над этим и впервые начал понимать, насколько глубоко Евгений любил эту женщину. Как же сильно нужно было любить, чтобы самому потеряв всё, думать о том, кто сможет быть рядом с ней вместо него. Отдать любимую женщину другому человеку — лишь бы она не осталась одна. От этой мысли становилось тяжело. Но почти сразу возникла другая. А согласится ли сама Мария? Евгений говорил так, будто всё уже решено: Илья любит её, Илья обещал, значит, они поженятся. Однако женщина — не вещь, которую можно передать из рук в руки. Тем более, Мария Григорьевна Кислицына. Небогатая. Скорее всего, имеющая корыстные цели на замужество. Уж если она укрутила Евгения, значит, она сможет повторить это еще раз. Поправить своё материальное благополучие и статус путем выгодного замужества для подобных девиц являлось делом номер один. Редко у кого получалось, но исключения были. Поэтому теперь, когда положение Ильи Неретина разрушено, Мария вряд ли захочет связывать с ним жизнь? Василий Фёдорович невольно поморщился. Он слишком хорошо знал свет и слишком часто видел девушек, которые говорили о любви, пока рядом был выгодный жених. А Илья теперь выгодным женихом не был. У него оставалась фамилия, но почти всё остальное исчезло. Петербург перед ним закрывался. Служебного будущего не намечалось. Даже если он получит наследство впереди его ждало далёкое имение, что не являлось одним и тем же со столичной жизнью. По существу, самым дорогим, что у него осталось, была свобода. Возможность выйти из дома, вдохнуть воздух, увидеть небо, весной — первую зелень, летом — поле. То, чего Евгений был лишён. Эта мысль заставила Василия Фёдоровича закрыть глаза. Через некоторое время экипаж уже вёз его к Неретиным. Он приехал перед обедом. Пётр Константинович встретил друга и сразу заметил, насколько тому тяжело. Василий Фёдорович двигался медленно, осторожно переставляя ноги, словно каждый шаг требовал усилия. Дыхание было тяжёлым. — Василий Федорович, вам нужно было остаться дома. — Мне нужно было приехать. — Присядьте. Его усадили в кресло. Пётр Константинович предложил напитки, потом вспомнил, что скоро будут подавать обед. — Сейчас будем обедать. Василий Фёдорович поднял руку. — Не сейчас. Я не за этим приехал. Пётр Константинович сел напротив. — Что случилось? Василий Фёдорович помолчал. — Мне нужно поговорить с Ильёй. Выражен