«Я помню, как меня разбудили среди ночи и повели в овин светить…» — 4 июня 2026 г. в 12:38:33.720
«Я помню, как меня разбудили среди ночи и повели в овин светить…» Здравствуйте, друзья! В продолжение вчерашней темы про лён - вечный спутник женской судьбы, хочу опубликовать воспоминания одного крестьянина. Звали его Иван Абрамов и жил он в Смоленской области в 1930-х гг. Крестьянин рассказывает о своём деревенском детстве, о большой крестьянской семье, о заведённых в доме традициях, о бесконечном и тяжелом крестьянском труде… «…Сеяли лен. После созревания его выдергивали руками из земли, называлось это тереблением. Вязали снопы и увозили в овин для обмолачивания. Обмолоченные снопы развозили по лугам для расстила и отлеживания. При этом под воздействием влаги и тепла волокно отделялось от внутренней части растения. Надо было заловить ту стадию готовности, когда волокно отделилось, но не начало гнить… …Почти у всех были сушилки, отапливаемые дровами. Лен загружали в сушилку, несколько дней сушили, а затем в назначенное время собирали много людей: соседей, родню, человек двадцать пять! И часа в три ночи шли в овин этот лен мять. Электрического света тогда не было, светили керосиновым фонарем. Фонарь держать обычно ставили ребенка, с целью экономии взрослых рук. Я помню, как меня разбудили среди ночи и повели в овин светить. Было мне тогда лет шесть-семь. Силы еще не было как следует держать фонарь, да и спать хотелось, поэтому руки ослабевали, фонарь опускался все ниже и ниже, свет терялся и люди кричали на меня: «Выше фонарь!» Я вроде просыпался, подхватывал фонарь вверх и так продолжалось до самого утра, до рассвета. Стоять было холодно, да и одеждой был какой-либо зипун со взрослого человека. Потом все шли к нам на завтрак. Называлось это толокой. Толоку хозяйке надо было хорошо накормить, чтобы сыты были и чтобы ее не осуждали в народе. Помню, на одной толоке ели тертую редьку с квасом, сдобренную растительным маслом, и «толченку» — картофельное пюре, сдобренное жареными кусочками сала с луком. Водки на столе, по-моему, не было, а может быть, и была. Но вкус этих блюд помню как сейчас. Мятый лен, еще не отделенный от костры, трепали специальными трепалками, выколачивали костру из льна. После такой обработки он был готов к прядению. Делалось все вручную. Пряли, как правило, зимой на ножных прялках долгими зимними вечерами с керосиновым освещением или с лучинками. Если не было возможности купить керосина, то освещались березовыми лучинами. Они вставлялись в специальные расщелины над какой- то кадкой с водой. Зажигать могли две лучины сразу, света было больше, но и дыма было много, становилось угарно. Поэтому выбирали среднее, чтобы дыма было поменьше и свет более удовлетворял. Пряжи надо было много, надо было наткать холстов и для одежды, и для мешков, и для других нужд. Ткали холсты тоже в домашних условиях на деревянных станах. Весь процесс изготовления холста от нитки до готовой продукции я описывать не буду, так как он долгий и утомительный. Скажу только, что готовый холст еще надо было отбеливать. Отбеливали только то, что шло на пошив белья, холст, предназначенный на портянки или мешки, не отбеливали...» Вот так и жили в бесконечном труде и заботах! А на представленных здесь фотографиях русские крестьяне обрабатывают лён. ✔️Абрамов И.Я. “Как это было”Смоленск. Рукопись напечатана в 2005г.