Несколько раз ей хотелось рассказать князю всё. Теперь уже не намёками, не осторожными ...
Несколько раз ей хотелось рассказать князю всё. Теперь уже не намёками, не осторожными словами, а прямо. Но каждый раз, глядя на него, обессиленного и измученного неизвестностью, она останавливала себя. Не сейчас. Сначала он должен подняться. Окрепнуть. А после она расскажет всё, от первого до последнего слова. Только поверенного с тех пор она к князю почти не допускала. На третий день тот попытался войти вместе со старшим сыном, но княгиня встала в дверях. - Государю нужен покой. - Есть дела, которые требуют его решения. - Передай их сыну. Поверенный прищурился. На одно короткое мгновение между ними снова возникла та ночь, без единого слова, одним только взглядом. - Князь сам велел мне блюсти дела, - произнёс он. - А я велю ныне не тревожить князя. Он хотел возразить, но княгиня уже отвернулась. Впервые она не почувствовала перед ним прежнего страха. Было что-то сильнее страха. Князь лежал за этой дверью. И теперь она готова была встать между ним и всем миром. Прошло ещё несколько дней. Лекари продолжали приходить и уходить. Снадобья множились на столике у постели, но ни одно не приносило заметного облегчения. Иногда князю казалось, что силы возвращаются: он приподнимался, садился, делал несколько движений. Княгиня тогда оживала, дети радовались, по терему мгновенно разносилась весть, что государю лучше. Но проходило несколько часов, и слабость возвращалась. Однажды под вечер князь долго лежал молча, глядя на образа в красном углу. Княгиня сидела рядом и перебирала пальцами край покрывала. За окном медленно угасал день. - Пошли человека в монастырь, - вдруг сказал князь. Она подняла голову. - Зачем? - За священником. Княгиня всмотрелась в его лицо. - Тебе хуже? - Нет. - Тогда зачем? Князь помолчал. - Лекари ищут хворь в теле и не находят. Стало быть, надобно мне поискать в другом месте. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. - Не говори так. - А как говорить? Он протянул руку, и княгиня сразу вложила в неё свою. - Я хочу исповедаться, - продолжил он уже тише. - Причаститься. Давно следовало. Княгиня смотрела на мужа и почему-то боялась спросить, что именно он собирается поведать священнику. В его лице появилось выражение, которого прежде она почти не видела, - не страх смерти и не отчаяние, а тяжёлая сосредоточенность человека, впервые решившего оглянуться назад и спросить самого себя, всё ли в прожитой жизни было так, как должно. - Хорошо, - наконец сказала она. - Пошлю гонца. Князь сжал её пальцы. - Пошли нынче. Не откладывай до утра. И от этих простых слов по спине княгини прошёл холод. Слишком многое в последние дни они откладывали до утра. Она поднялась, позвала слугу и велела немедленно седлать коня. Гонец покинул терем ещё до того, как последний свет исчез за лесом. А княгиня долго стояла у окна и смотрела вслед удаляющемуся всаднику, пока тот не растворился в вечернем сумраке. Она ещё не знала, что человек, которого сейчас везли к князю из тихой монастырской обители, станет первым, после чьего прихода в их доме наконец что-то изменится. #неотвратимая_мудрость_принятия Предыдущий отрывок здесь 👈