Гонец вернулся из монастыря на следующий день, когда солнце уже клонилось к закату. Вме...
Гонец вернулся из монастыря на следующий день, когда солнце уже клонилось к закату. Вместе с ним приехал пожилой священник в потемневшей от дороги рясе, с небольшой дорожной сумой через плечо. Он тяжело спешился, размял затёкшие ноги и, отказавшись от предложенной трапезы, попросил проводить его к князю. Княгиня встретила его в сенях. За последние дни она почти не спала, но при виде священника почувствовала облегчение, словно наконец приехал человек, который сумеет понять то, чего не могли объяснить лекари. - Батюшка, - обратилась она к нему, - государь совсем ослаб. Лекари говорят, что сердце крепкое, жара нет, а он подняться не может. И сам не понимает, что с ним приключилось. Священник снял дорожный плащ и передал его слуге. - Давно ли занемог? - Несколько дней минуло. С вечера был здоров, с дружиной пировал, а поутру и на ноги встать не смог. - А прежде на здоровье жаловался? - Никогда. Из походов возвращался израненный, бывало, едва держался от усталости, но такого не случалось. Священник помолчал, затем спросил: - Сам меня позвал? - Сам. Велел нынче же послать, утра не дожидаясь. - Тогда пойдём к нему. Князь лежал, прикрыв глаза, но, услышав шаги, повернул голову и попытался приподняться. - Лежи, государь, - остановил его священник. - Не ради поклонов я к тебе приехал. - Рад видеть тебя, отче. Хоть и не чаял, что встречать придётся вот так. Священник пододвинул скамью к ложу и сел. Некоторое время они говорили о дороге, монастырских делах, о недавнем возвращении дружины. Князь расспрашивал старца, словно тот приехал к нему с обычным посещением, и лишь когда разговор иссяк, попросил княгиню оставить их одних. Она распорядилась, чтобы никто не входил без зова, и удалилась в соседнюю светлицу. Поначалу княгиня пыталась занять себя делами. Проверила приготовленные для мужа отвары, велела сменить воду в умывальне, отправила служанку узнать, поели ли младшие дети. Потом села за рукоделие, но вскоре отложила его: пальцы путались в нитях, а мысли всё возвращались к мужу. За дверью слышались голоса. Иногда князь говорил долго, и тогда голос его становился глуше, будто он вспоминал нечто тяжёлое. Священник отвечал редко. Несколько раз наступала такая тишина, что княгине казалось, будто разговор уже закончился, но затем она вновь слышала знакомый голос мужа. Она не прислушивалась к словам. Ей и самой было о чём молчать перед ним. Сколько раз за эти дни она собиралась рассказать о поверенном! Ещё в первый вечер после возвращения князя хотела открыть ему всё, но за праздничным столом было не до тяжёлого разговора. А наутро муж занемог. Теперь она всё чаще возвращалась мыслями к той ночи, когда поверенный ворвался в её покои. Вспоминала, как вырывалась из его рук, как закричала, как он отшатнулся, прижимая ладонь к прокушенной щеке. И всякий раз думала, что нужно было рассказать мужу сразу, не дожидаясь удобного часа. Впрочем, чего стоили теперь её сожаления? Князь лежал больной, а поверенный по-прежнему ходил по княжьему двору, беседовал с воеводами, распоряжался людьми и вёл себя так, будто между ними ничего не произошло. Накануне он снова пытался пройти к государю, ссылаясь на неотложные дела. Княгиня не пустила его и велела все грамоты передавать старшему сыну. Поверенный подчинился, хотя по тому, как долго он стоял перед ней, она поняла: он этого не забудет. Когда дверь опочивальни наконец отворилась, княгиня поднялась навстречу священнику. - Как он, батюшка? - Утомился. Дай ему немного отдохнуть. - А что говорит о своей болезни? - О болезни мы мало говорили. Она хотела спросить ещё, но священник, заметив её беспокойство, добавил: - Не расспрашивай его нынче. Пусть побудет в тишине. Завтра, коли силы позволят, причастится. #неотвратимая_мудрость_принятия