Кирюша всхлипывал, уткнувшись маме в плечо. Настя стояла, прислонившись к стене, и слёз... — 3 августа 2026 г. в 08:04:00.553
Кирюша всхлипывал, уткнувшись маме в плечо. Настя стояла, прислонившись к стене, и слёзы текли по её щекам. — Ты этого хотел? — спросила она глухо. — Я хотел, чтобы мы остались вдвоём, как было раньше. — "Как раньше" уже не будет. Ты понимаешь это? — Понимаю. Но "как сейчас" — тоже не должно быть. Олег шагнул к ней, обнял — вместе с сыном, мокрым от слёз, дрожащим. Настя не оттолкнула его, но и не прижалась в ответ. Супруги простояли так несколько минут. Потом Кирюша затих, и девушка ушла в спальню. Олег остался в зале. Раскладной диван был застелен свежим бельём в цветочек, две подушки и одно одеяло. Мужчина сдёрнул простыню, смял в комок и бросил в угол. Сел на диван и закурил прямо в комнате — впервые за всё время. Ночью Настя вышла из спальни. Села рядом на диван. — Ты правда звонил моему брату? — Правда. — А если бы я выбрала маму? Олег долго смотрел в тёмный экран телевизора. — Не знаю, — сказал он честно. — Наверное, ушёл бы. — К кому? У тебя никого нет. — Ни к кому, просто ушёл бы. Снял квартиру и пытался бы видеться с сыном. Настя помолчала. — Я боюсь, Олег. Боюсь, что не справлюсь. — Справишься, я помогу. Просто дай мне возможность помогать. Жена положила голову ему на плечо. Так они и уснули — сидя на неразложенном диване, в одежде. Утром Олег проснулся первым. Настя спала, свернувшись калачиком на диванной подушке. Кирюша до сих пор спал у себя в кроватке. Мужчина встал, умылся, заварил себе кофе и вышел на балкон. Город просыпался, гремели первые трамваи, дворники мели вчерашнюю пыль. Докурив, Олег вернулся в зал, разбудил жену и начал складывать диван. В десять утра в дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Петровна с дорожной сумкой в одной руке и пакетом в другой. — Я вещи забрать, — сказала она сухо. Олег посторонился, пропуская. Тёща прошла в квартиру, быстро собрала свои пожитки из шкафа в прихожей, из ванной, с кухни. Сняла с плиты свой чайник — она привозила его, потому что обычный был "неэкономичный". Сложила в сумку фартук с маками, покрывало с оленями, и прихватила искусственный цветок из вазы. Настя стояла в дверях спальни с Кирюшей на руках. Валентина Петровна подошла к ней. — Если что — я всегда на связи. Звони в любое время. — Хорошо, мама. — И про смесь не забывай. Я там на бумажке всё написала, на холодильнике висит. — Я помню. Валентина Петровна поцеловала Кирюшу в макушку, развернулась и, не глядя на зятя, вышла из квартиры. Настя опустилась на край кровати и заплакала. Олег сел рядом, обнял за плечи. — Всё наладится, — произнес он. — Ты так говоришь, а внутри пустота. — Пустота — это не страшно. Страшно — когда внутри постоянный накал, который выливается потом в скандал. Он взял сына из рук жены. Кирюша посмотрел на него серьёзными глазами, потом улыбнулся и схватил за нос. Олег засмеялся. Прошёл месяц. Валентина Петровна звонила через день, давала советы по видеосвязи, но на ночёвку не напрашивалась. Настя постепенно оттаивала, начала снова улыбаться, выбирать продукты без оглядки на материнское мнение. Олег взял отпуск на две недели и провёл их с семьёй. Гуляли в парке, ездили на озеро, вечером вместе укладывали Кирюшу. Раскладной диван разложили в последний раз, когда приехал в гости Настин брат Денис со своей женой и они остались ночевать. А потом сложили и больше не трогали. Место для третьего в двушке нашлось — но только для маленького. Третий взрослый туда больше не помещался. Олег иногда курил на балконе и думал, что двушка — это не про квадратные метры. Двушка — это про количество взрослых людей, которые в ней умещаются без потери рассудка.