Из кухни донёсся голос тёщи: — 3 августа 2026 г. в 08:01:02.002
Из кухни донёсся голос тёщи: — Олег, иди сюда. Покажу, как котлеты переворачивать. Ты их в прошлый раз развалил. — Я не разваливал, — крикнул Олег, не вставая с дивана. — Развалил, я видела. Иди, покажу. Настя тронула его за плечо: — Сходи, пожалуйста. Не накаляй обстановку. Ей скучно целый день с ребёнком сидеть, она хочет чувствовать себя полезной. — Она и так себя чувствует начальником смены, — пробормотал муж. — Олег! Он поднялся с дивана и пошёл на кухню. Валентина Петровна стояла у плиты в фартуке с вышитыми маками. Фартук пенсионерка тоже привезла с собой — старый, ещё советский, но сохранившийся в идеальном состоянии. — Смотри, — она указала лопаткой на сковороду. — Переворачиваешь аккуратно, поддеваешь снизу. Не шлёпаешь, не давишь, иначе сок вытечет. — Я понял. — Ничего ты не понял, ты всегда спешишь. Встань и смотри внимательно. Олег простоял пять минут, наблюдая за тем, как тёща переворачивает котлеты. Пять минут его жизни ушли на котлетную педагогику. В голове крутилась мысль: "Я начальник сборочного цеха, у меня в подчинении тридцать два человека, я отвечаю за отгрузку продукции на три региона, а дома не могу котлету перевернуть без инструктажа". После ужина, который прошёл в молчании под монолог Валентины Петровны о пользе паровых овощей, Олег попытался поговорить с Настей. Он поймал её в коридоре, когда тёща ушла в ванную. — Насть, послушай. Может, мама уже домой поедет? Она же собиралась помочь всего пару месяцев. Прошло почти девять. Жена скрестила руки на груди: — Куда домой? У неё там ремонт. Брат только через месяц обещал закончить. И вообще, она нам помогает. Ты хочешь, чтобы я одна с ребёнком сидела? — Ты не одна. У тебя есть я. — Ты на работе двенадцать часов, Олег. Иногда и в выходные уезжаешь. Мама хотя бы всегда рядом и Кирюша к ней привык. — Кирюша к ней привык больше, чем ко мне, — пробормотал Олег. — Он на руки ко мне идти перестал. — Не придумывай. Просто у тебя руки холодные, он реагирует. Из ванной вышла Валентина Петровна в махровом халате и с полотенцем на голове. — Чего в коридоре стоите? Дайте пройти. Олег, ты завтра в какую смену? — В дневную. Выхожу в шесть утра. — Значит, в четыре встаёшь. Я тебе завтрак приготовлю с вечера. Кашу овсяную в контейнере оставлю, разогреешь. — Я ем яичницу по утрам. — Яичница — это холестерин. В твоём возрасте уже надо задумываться о сосудах. Вон у тебя мешки под глазами — это почки. Овсянка почки чистит, я читала. Олег перевёл взгляд на Настю. Та отвела глаза и ушла в спальню. *** Через неделю Олег заметил, что его вещи начали мигрировать. Сначала исчезла кружка. Та самая, с символикой хоккейного клуба, которую ему подарили коллеги на тридцатилетие. Она стояла на кухонной полке три года, а теперь на её месте красовалась фарфоровая чашка с золотым ободком — тёщин трофей из советского серванта. — Валентина Петровна, вы мою кружку не видели? — Какую? — С хоккеистом. Красная такая, с логотипом СКА. — А, эту. Я её на балкон убрала, в коробку. У неё край сколотый был, губу порежешь. И вообще, из алюминиевых кружек пить вредно. Я читала — там окисление какое-то происходит. — Она керамическая, а не алюминиевая. — Не спорь со мной, я лучше знаю. Пей из нормальной посуды. Кружка переехала на балкон без права на возвращение. Вслед за ней отправились две футболки, которые тёща сочла "слишком синтетическими для отца семейства", подставка для телефона, как "пылесборник, и старый свитер с высоким горлом, "у тебя шея короткая, тебе такое не идёт". Олег пытался говорить с женой: — Настя, твоя мама распоряжается моими вещами. Это ненормально. — Она заботится о тебе. Ты вечно носишь одно и то же, а у неё вкус хороший. Посмотри, как она квартиру обустроила — стало уютнее. В зале появились салфетки на тумбе под телевизор, вышитые подушки на диване и искусственный цветок в напольной вазе. Мужчина ненавидел искусственные цветы, но его мнение никого не интересовало. Валентина Петровна объявила, что живые растения только "мошку разводят