- Надо подумать, где детям будет лучше. Аля вон какая любознательная, а нам некогда был...
- Надо подумать, где детям будет лучше. Аля вон какая любознательная, а нам некогда было даже на танцы или рисование её отдать. Влада вновь медленно повернулась к нему. - Я о себе, - неохотно признался Степан. - Не лукавь, я тоже хороша. Ты абсолютно прав, мать из меня так себе. Меня мама с пяти лет в разные кружки записывала, водила. Чем я только не занималась, даже керамикой. Чуть повзрослев, часто пропускала занятия, а маме врала, - улыбалась Влада. - Возможно это моя детская травма, вот я и не пихаю детей никуда. - Тогда поближе к твоим? Ты пойми, я умею делать хорошо только две вещи: воевать (но я никогда не вернуть в армию), и вкалывать на заводе, на самой тяжёлой работе. - Да, здесь таких заводов просто нет. - И зарплат, - прикусил губу Степан, помня, как Влада любит отдыхать, сколько может на себя и на детей потратить. - И длительных отпусков. - Ничего, привыкнем, - бодрила его жена, - давай попробуем. Не обязательно к моим ближе. Можно и у твоих в крае. Степан улыбался, глядя на детей, он предлагал жене этот вариант несколько лет назад, но тогда Влада была категорически против. А сейчас просто выбирает меньшее из зол. Неподалёку, над ухом орал зазывала, приглашая на морскую прогулку туристов, рекламируя другие водные аттракционы. Степан дважды обернулся, и посмотрел в его сторону. Раздражал его этот мужик с мегафоном. - А если не получится? - У всех получается, и мы справимся, - утвердительно ответила Влада. - Хорошо. *** Они вернулись с моря и тут же сообщили о своём решении родителям. Павлина Михайловна сразу накинулась с предложениями домов и квартир неподалёку от них, она будто ждала этого дня. Даже работу подыскала невестке, давно, сразу после санатория, просто боялась предложить. Влада сама не своя была, страшно было подходить и начинать разговоры о таких мелочах. Для Павлины Михайловны, работающей по сей день, видеть сноху без дела, без забот, парящую в облаках, как ножом по сердцу. Удерживал её всегда супруг, просил не лезть! Влада не Оля. Дети отказались от всех её предложений, уважительно выслушав каждое. Мама чуть не плакала ночами, пока Степан с женой в своей комнате решали что-то между собой. Ну, было же уже! Делали как хотели, по-своему, думали, правильно, а оно вон как вышло, чуть не разошлись. Обоим до сих пор стыдно вспоминать как оказались здесь. Макар Лаврентич, с трудом удерживал жену, чтобы не вмешивалась. - Ну, как же? Опять натворят. - Не натворят. Мозги вроде появились, пора бы уже! Павлина Михайловна всхлипывала и вздыхала по углам от отчаяния, ожидая, как приговора решения детей. На самом деле она боялась, что внуки уедут. Влада обязательно увезёт их ближе к своей маме. С середины сентября Аля пошла в ту же школу у бабушки Павы, Макс отправился в детский сад недалеко от их дома. Родители уехали домой решить вопросы с работой и квартирой. Они уже знали, как поступят и где будут жить. Надеялись получиться. Не получилось. Квартиру свою в мёрзлом городе они выставили на продажу, но покупателей не находилось, даже не интересовался никто. Вернулись как есть, с вещами, на машине. Здесь на Юге, в краевой столице у Степана не ладилось с работой. Каждый день ходить на фабрику, пять дней в неделю за оплату в три раза меньше, чем у него была там, было унизительно. Влада тоже получала сущие копейки, опять же, если сравнивать, стандартную, рутинную работу в плановом отделе на заводе там, с пахотой за троих в бухгалтерии у частного предпринимателя здесь. Они даже не предполагали, что будет так трудно. Жили на съёме, потому что ничего не отложили, не накопили из своих северных зарплат, кроме стопок фирменной одежды у Влады и детей, украшений, шуб, дублёнок, сапог на натуральном меху, из натуральных кож. Такого здесь не купить, но такое тут и не надо никому.