Степану досталось от матери, кричала на него, руками размахивала, но что толку? По трез...
Степану досталось от матери, кричала на него, руками размахивала, но что толку? По трезвому ему неприятно слышать и осознавать случившиеся, стыдно. Второй раз он довёл жену до больницы. Мать пригрозила ему, что заберёт сноху и внуков к себе, а он пусть как хочет со своими ш@л@вами. И открестятся от него раз и навсегда, если не закодируется. Даже мать ему не верила, не то что жена. *** Через пару часов ожидания у ворот больницы Влада вышла к нему, с небольшой дорожной сумкой - это он передавал вещи в ней в больницу, укутанная, как следует в шубу, шапку, шарф. Старалась не вдыхать свежий, жгучий мороз, а так хотелось. Она спокойно села к нему в машину, он, забрал у неё сумку, кинул в багажник и бегом побежал на своё место - за руль. Сел и смотрит на неё. Ждёт, что дальше? - Домой, - сказала она, раскрыв немного шарф. - Ага, еду! По дороге она сказала всего несколько слов, не взглянула на него ни разу. Степан, ехал и оборачивался на похудевшую в лице жену, каждую минуту, пытаясь уловить любой знак внимания, хотя б ярость, злость, обиду, но ничего этого не было. - А мы с Максом перестановку сделали. Влада молчала. - Мама сегодня наготовила вместе с Алей на весь район. Аля торт сделала медовый. Мама варенья привезла из клубники с отцовского огорода. Влада сидела и слегка покачивалась в своих объёмных одеждах на переднем сидении. - А что врачи сказали? Как твоя астма? - Каждые три месяца приходить обследование, обязательно. - Да уж... Влада повернулась к боковому окну, ничего радужного за стеклом: снег, снег, снег и серые пятиэтажки, бурая общага без балконов, длинная как гусеница, всего с одним подъездом. - Влада... - осторожно произнёс Степан, въезжая в свой круглый двор, - прости меня, пожалуйста, если когда нибудь-сможешь. Она вздохнула, её снова бросило в жар. Он остро почувствовал это. - Ладно, ладно, я понял. Он остановился у своего подъезда, выпрыгнул из машины, быстро оббежал её, чтобы открыть жене дверь. Открыл, но она сидела и не спешила выходить. Влада соскучилась по детям, по дому, по всему тёплому, живому, родному. Но там свекровь. Влада за столько лет мужа не смогла распознать, выучить, а тут его мама. - Павлина Михайловна давно у нас? - Четвёртая неделя. Кума наша позвонила, я ещё в больнице был. Вернулся, мать здесь. Влада опустила глаза и уставилась на свои руки на коленях. Почему ей так стыдно? Гулял и отмечал несостоявшийся развод Степан, а ей невыносимо противно от себя. Кстати, они до сих пор муж и жена их не развели - оба не явились на последнее заседание. - Пойдём, - протягивал руку Степан. Влада осторожно спустилась с высокой, обледенелой автомобильной подножки и пошла в подъезд, забыв про вещи. Степан возился у багажника, потом взял её сумку, цветы с заднего сидения, Влада даже не взглянула на них, когда села и потом, пока ехали. Её больше не радовали цветы по поводу и без. **** - Ма-ма! - кричали дети, увидев её в дверях. - Ма-ма! - обнимали её Максим, Алина. Влада присела на корточки и расплакалась, целуя их, обнимая, поправляя футболки, волосы на голове дочери, как же она соскучилась по этим мягким, душистым локонам, как ей не хватало именно этих запахов и радостных криков. Павлина Михайловна осторожно выглядывала из кухни, в переднике поверх своего любимого халата. Наверняка в нём и прилетела, - подумала Влада и ещё больше обрадовалась. Она всем сейчас рада. - Здравствуйте, Павлина Михайловна. - Здравствуй, Лада. Рады видеть тебя, в добром здравии. - И я вас. Свекровь скрылась из виду, чтобы мать могла вдоволь нацеловаться с детьми. Не до неё сейчас Владлене и точно не до этого дурня Степана. Ужинали за столом все вместе. Дети не умолкали, расспрашивая маму, почему же она так долго не приезжала, чем болела и когда снова уедет. Последнее интересовало Максима, он хвастался, как здорово провёл всё это время с папой. Можно было в садик не ходить, иногда, просто так. Свекровь ела молча, исподлобья поглядывая своими маленькими глазками на лобастого сынка, тот не знал, куда деться. Ел вроде с удовольствием,