Единственный мой_19
Единственный мой_19 Степан не успел первым. Тёща приехала раньше. Лидия Алексеевна приехала с вокзала немного недовольная, для неё выплёскивать эмоции, даже если злишься, недовольна чем-то не характерно. И она удивлялась раньше в кого Владлена у неё такая – наэлектризованный комочек сопротивления. Сейчас поспокойнее стала, но по-прежнему в её неспокойной душе бушуют страсти. Мама долго звонила в звонок, стоя с чемоданами и сумками перед дверью в квартиру дочери. Небольшая тревога присутствовала, почему Влада не брала трубку? Но Лидия Алексеевна тут же придумывала оправдания: дочь забыла дома или в машине мобильник, поэтому и не встретила её. Задержали непредвиденные обстоятельства или люди. - Только бы ничего не случилось, - думала она. По лестнице на этаж слышались приближающиеся шаркающие, ленные шаги. Лидия Алексеевна отошла от двери в квартиру дочери (мало ли что о ней подумают: бродяжка, воришка, цыганка с вокзала или мошенница). Она всегда переживала, что о ней подумают посторонние люди, забывая о том, каково ей самой в такие моменты. - Максим, здравствуй, - обрадовалась бабушка, увидев внука на лестнице. - Привет, ба. Почему здесь? Почему не заходишь? - Мама не предупреждала? - А-а-а-а-а, - вспомнил он, вынимая один наушник из уха, - говорила, говорила, что ты приедешь. Он подошёл к ней, обнял. - А разве мама не встречала тебя? – интересовался он, открывая дверь в квартиру. – Она собиралась. - Да, да, - стесняясь, даже внука что доставила ему такие неудобства, отвечала Лидия Алексеевна, - она обещала, но, видимо, у неё не получилось - обстоятельства. Телефон либо занят, либо не отвечает - Её машина во дворе, - помогая бабушке с чемоданами и сумками, говорил Максим. – Ма-а-а-ам! Мам, ты дома? - крикнул он в тишину родного жилища, видя, что одежда мамы и обувь в прихожей. Сумочка на месте. В ответ тишина. - Странно, - добавил он, - проходи, ба. Не переживай, сейчас её найдём. Макс взволнованно, не разуваясь, не снимая одежды, пошёл по комнатам начиная с кухни. В каждой ломающимся подростковым басом раздавалось: Ма! Ты дома? Из зала он практически бежал в родительскую спальню, чувствуя нарастающую боль внутри. - Мам! – ворвался он к ней в комнату. Темнота, духота, мама спит на кровати, лицо её казалось восковым в темноте. - Ма, проснись, бабушка приехала. Мама не отвечала. Макс подошёл к окну, раздвинул шторы, солнечный свет ворвался и осветил и согрел каждый угол комнаты. - Мам, ты спишь? - подошёл он к ней и присел на корточки, тронув за руку. Мамин телефон лежал на полу. Макс поднял, взглянул на него: 23 пропущенных от папы, 3 от бабушки. Он сразу всё понял и начал расталкивать её. От нарастающего в нём волнения, ощущения щекочущего ужаса, он толкал её как тряпичную куклу. – Ма-а-ам! Вошла Лидия Алексеевна. - Что тут? - Мама крепко спит, - отрывисто ответил внук, подняв и отпустив мамину руку. - Господи! Бабушка подскочила к Владлене, взяла за руку: пульс есть. Влада начала открывать глаза, с трудом, будто веки склеены и дневной свет обжигает их. - Мама? – спросила она сухими, белыми как мел губами. - Максим, вызывай скорую, - сказала бабушка. - Нет, нет, не надо, - безмятежно ответила Влада, бледнее вся. – Аля знала… Алечка моя! Всё знала… - крупные слёзы покатись из уголков глаз дочери на подушку. Максим тоже вытирал глаза растянутыми рукавами, отворачивался и шмыгал носом. Как же он испугался за неё! - Что опять у вас? – растирая щёки и виски дочери, спрашивала Лидия Алексеевна. – Господи, как ты плохо выглядишь. Какая же у вас жизнь. Неужели нельзя просто жить и любить? Влада, опять ты… - Мама… - Влада посмотрела на сына. Он вышел. - Теперь и детей вмешиваете? Алю, зачем? Что она знает? Влада, долго ты будешь мужа изводить, он так старается для семьи, для тебя. На Севере жили, чего только у тебя не было и здесь, благодаря ему всё наладилось: машины, квартиры, деньги - всё есть. А ты вновь подаёшь в обмороки, бьёшься в припадках. Ты себя до сердечного приступа доведёшь.