«Я думала, он просто ленится». Как один ученик изменил отношение учителя к «трудным» детям
«Я думала, он просто ленится». Как один ученик изменил отношение учителя к «трудным» детям Иногда педагог годами работает в школе, проходит курсы повышения квалификации, читает книги по детской психологии, учится находить подход к сложным классам — а один из самых важных профессиональных уроков получает совершенно неожиданно от собственного ученика. Причём ребёнок даже не подозревает, что чему-то учит взрослого. Он просто произносит несколько слов, после которых привычные педагогические объяснения — «ленится», «не хочет», «ему ничего не надо» — вдруг перестают казаться такими очевидными. Именно такая история произошла с учителем Мариной, которая попросила не указывать её настоящие имя и место работы. Некоторые детали истории также изменены, чтобы нельзя было узнать ребёнка. Марина работает в школе больше пятнадцати лет. Она говорит, что с опытом у учителя появляется не только профессиональная интуиция, но и довольно опасная уверенность в том, что детей уже умеешь «читать». Достаточно нескольких недель, чтобы примерно понять, кто будет тянуться к предмету, кто способен, но ленится, кому постоянно требуется контроль, а кто привык существовать по принципу «лишь бы не трогали». Саша, шестиклассник из одного из её классов, довольно быстро попал именно в последнюю категорию. Он регулярно опаздывал, забывал тетради, домашние задания выполнял через раз, а на уроках мог долго смотреть в окно. На замечания реагировал спокойно, иногда даже слишком спокойно. Марине казалось, что мальчику просто всё безразлично. Однажды Саша снова пришёл с невыполненным домашним заданием. День у Марины и без того был тяжёлый: несколько уроков подряд, разговор с администрацией, впереди — стопка контрольных, которую предстояло вечером забрать домой. Она спросила, почему опять ничего не сделано. Саша пожал плечами. Именно этот жест почему-то окончательно вывел её из себя. «У меня иногда такое ощущение, что мне больше тебя нужно, чтобы ты учился. Тебе самому вообще что-нибудь нужно?» — спросила она при всём классе. Мальчик ничего не ответил. «Вот именно. Тебе всё безразлично», — сказала учительница и поставила двойку. Урок продолжился. Для педагога такие эпизоды быстро растворяются в школьном дне: нужно объяснять новую тему, спрашивать других детей, следить за временем, записывать домашнее задание. Через несколько минут Марина уже почти не думала о случившемся. После звонка класс выбежал в коридор, она стала собирать тетради и закрывать журнал. И только тогда заметила, что Саша не ушёл. Он стоял возле двери и явно хотел что-то сказать. Марина спросила, что случилось. Мальчик помолчал, а потом неожиданно спросил: «А вы завтра придёте?» Сначала вопрос показался ей совершенно бессмысленным. Конечно придёт — завтра обычный учебный день. Она так и ответила. Но Саша продолжал стоять возле двери. Потом тихо сказал: «Мама вчера тоже сказала, что придёт». Оказалось, мама обещала вечером вернуться домой, но не вернулась. Более того, такое происходило не впервые. Она могла исчезнуть на несколько дней, а мальчик оставался практически предоставлен самому себе. Бабушка жила далеко, иногда помогали знакомые и соседи. В тот вечер, когда Саша должен был делать домашнюю работу, он пытался зарядить старый мамин телефон и дозвониться ей. Ему было двенадцать лет. Марина вспоминает, что в тот момент ей стало физически неловко от собственных слов, сказанных несколько минут назад перед классом. Особенно от фразы «тебе всё безразлично». Ведь она была абсолютно уверена, что понимает этого ребёнка. Не делает домашнее задание — ленится. Смотрит в окно — неинтересно. Не реагирует на замечания — наплевать. Пожимает плечами — ничего не хочет. Для каждого поступка нашлось быстрое и вполне логичное объяснение. Только ни одно из них не оказалось правильным. Перед ней сидел не равнодушный шестиклассник, которому «ничего не надо», а двенадцатилетний ребёнок, который не знает, вернётся ли сегодня домой его мама.