Я ВСЕГДА СТЕСНЯЛАСЬ СВОИХ РУК.
Я ВСЕГДА СТЕСНЯЛАСЬ СВОИХ РУК. Не торчащего уха. Особенности нашего рода — Фёдоровский, не алапецции. У меня тестостерон зашкаливает больше, чем у мужика. А рук этих — толстых пальчиков, коротких ноготочков, этих вен и шершавой кожи. На вид — не на ощупь. Но теперь я понимаю: это руки, которые умеют мять, двигать ткани и чувствовать ритм первичного дыхания тела, скелета другого. В работе они — как два утюга. ЕСТЬ ТАКОЕ ПОНЯТИЕ У МАССАЖИСТОВ И ОСТЕОПАТОВ — «МЁРТВЫЕ РУКИ». Это холодные руки, которые в момент работы с человеком не разогреваются. Я как специалист, который имеет своих учеников, скажу: если я почувствовала такие руки — прости, но это не твоя профессия. А мои руки — живые. Они греются от контакта. Они дышат вместе с телом, которое трогают. Они чувствуют напряжение, страх, зажимы — и умеют их отпускать. ТАК ВОТ, ВЕРНЁМСЯ К МОИМ ТОЛСТЕНЬКИМ ПАЛЬЧИКАМ. Это мой инструмент. Который творит чудеса. Не на экране. Не в словах. В реальности. В тишине кабинета. В контакте. Баба Вита целует их и говорит: «У тебя получилось с помидорами. А следующий шаг — арбузы и дыни». Психолог — Обычная тётка-психолог — целует их и говорит: «Спасибо, что ты учишь меня отключать голову». А Вита просто говорит: «Спасибо, мама и папа». РУКИ, КОТОРЫЕ Я СТЕСНЯЛАСЬ, — СТАЛИ МОИМ ГЛАВНЫМ ИНСТРУМЕНТОМ. Они не идеальны. Они не вписываются в стандарты. Но они — живые. И они могут чувствовать, лечить, возвращать в тело. Может, это и есть моя суперсила? Быть не идеальной, а настоящей. С руками, которые не стыдно показать А которыми можно гордиться.