Света закрыла глаза. Опять та же пластинка. Каждый раз одно и то же. Дима не слышал сын...
Света закрыла глаза. Опять та же пластинка. Каждый раз одно и то же. Дима не слышал сына — он слышал только себя. — Ты слышишь только себя, — повторила она уже твёрже. — А сын боится тебе сказать, что его обижают. И, видимо, правильно боится. Потому что ты его не защитишь! Дима начал оправдываться, сыпать аргументами, но она почти не слушала. В голове крутились другие слова — те, что Марина бросала ей в лицо, когда рядом никого не было. «Ты просто не сумеешь его удержать», — говорила она однажды, чуть наклонив голову, будто делала одолжение. — «Он ищет тепла. А у тебя вечно дела, работа, усталость. Кому это нужно?» Тогда Света промолчала. Решила, что не будет опускаться до перепалок. Решила, что важнее сохранить лицо. А теперь поняла: молчание — это тоже выбор. И иногда плохой. — На людях она — ангел, — сказала Света в трубку. — А один на один — совсем другая. Ты просто этого не видишь. Или не хочешь видеть. Дима что-то говорил, но связь оборвалась. Может, случайно. А может, и нет. Света выключила звук, положила телефон на стол и посидела в тишине. Она не хотела отнимать у Саши отца. Но и не могла позволить, чтобы сына топтали. Утром она написала Диме сообщение: «Теперь все встречи — только на нейтральной территории. И без неё». Он прочитал. Не ответил. А через пару дней написал: «Хочу сводить Сашу в кино. Просто вдвоём. Честное слово». Света сомневалась долго. Смотрела на сына, который снова стал проситься к папе, и не знала, верить или нет. В итоге согласилась. Дима пришёл днём. Принёс шоколадку для Светы — видимо, как знак примирения. И мармеладных мишек для Саши. Улыбался натянуто, будто репетировал эту улыбку перед зеркалом. Света встретила его сдержанно. Без вражды, но и без тепла. Ради сына. — Слушай, мы просто сходим в кино, — торопливо сказал Дима, пока Саша искал куртку. — Никакой Марины. Я правда хочу побыть с ним. Света кивнула. Медленно. Будто каждое движение давалось с трудом. — Только кино. До семи. — До семи, — пообещал он и взял Сашу за руку. Саша оглянулся у двери. Света улыбнулась — не широко, но искренне. Чтобы он знал: она здесь. Она ждёт. Они ушли. Она смотрела им вслед из окна. Дима шагал быстро, Саша едва успевал. Но держался. Старался быть взрослым. ...Пока они шли, раздался звонок. Дима скосил взгляд на экран. Друг Костя. Включил громкую связь. Костя тараторил про старый диван, который надо вынести, про пиццу и пиво в награду. Дима вздохнул, будто решал сложную задачу. — Ладно, — сказал он в трубку. — Заеду на полчасика. Помогу. Сынок, я ненадолго, одна нога здесь, другая там. Потом сразу в кино, обещаю. Только маме не говори, ладно? Саша кивнул, но в глазах мелькнуло что-то — не то страх, не то усталость. Он просто хотел, чтобы всё шло по плану. Чтобы было как обещали. Квартира у Димы была знакомой, но чужой. Всё на своих местах, но будто не для Саши. Марина открыла дверь и тут же расплылась в улыбке. — Сашенька! Как ты вырос! Проходи, я тебе сок налью. И печенье. Шоколадное, ты же любишь! Саша прошёл, не глядя на неё. Сел на стул, сложил руки на коленях.