Когда Саша уснул, Света заварила себе чай. Чашка стояла на столе и остывала, а она сиде...
Когда Саша уснул, Света заварила себе чай. Чашка стояла на столе и остывала, а она сидела, глядя в темноту окна, в которой отражалась её собственная тень. И вдруг вспомнила тот вечер — тот самый, с которого всё пошло наперекосяк... ...Тогда ей пришло сообщение с незнакомого номера. Без имени, без подписи. Просто: «Если хочешь знать, где твой муж, приходи сегодня в семь в кафе на Ленина. Стол у окна». Света тогда ещё пыталась найти в этом какой-то смысл. Думала, может, ошибка. Может, розыгрыш. Но пошла. И увидела. Дима сидел напротив девушки с глубоким декольте. Они смеялись. Он положил руку ей на ладонь. Поцеловал в щёку. Потом, когда Света сказала ему о том, что видела, он бормотал что-то про «деловую встречу», про «старую знакомую», про «ничего серьёзного». А потом всё рухнуло: развод, переезд. И вот теперь — эти встречи с сыном. И Марина, которая улыбалась всем, кроме Светы. Внешне она была идеальной: вежливая, заботливая, всегда с подарком для Саши — то пазл, то машинка, то плюшевый медведь. Но Света видела, как эта забота работала. Как улыбка становилась инструментом. Как доброта превращалась в рычаг. И теперь, когда на горизонте замаячил свой ребёнок, терпение у Марины кончилось. Маска сползла. ...На холодильнике висел список дел: «сдать анализы», «забрать куртку из ремонта», «позвонить в школу». Но сейчас всё это казалось мелочью. Важным было только одно — защитить сына. Света долго смотрела на экран телефона, прежде чем нажать «вызов». Гудки тянулись, как резина. Наконец Дима ответил — и в голосе было это знакомое раздражение: мол, поздно уже, что надо? — Надо поговорить, — сказала Света, не давая ему шанса уйти в оборону. — Про Сашу. Он сразу напрягся. — Что с ним? Он заболел? — Нет. Он не хочет к вам ездить. Говорит, Марина ему гадости говорит. Что ты его больше не любишь. Что у вас будет другой ребёнок, а про него ты забудешь. Тишина на том конце провода была такой плотной, что её можно было потрогать. — Света, ну ты серьёзно? Опять? Опять пытаешься влезть в мою жизнь через ребёнка? Она сжала зубы, чтобы не сорваться. — Я не пытаюсь влезть. Я его мать. И я понимаю, когда ему плохо. А ты, похоже, нет. — Да ты просто хочешь, чтобы он перестал со мной общаться! Чтобы я чувствовал себя виноватым!