Дима задержался в коридоре, перекинулся парой слов с Мариной. Потом сказал:
Дима задержался в коридоре, перекинулся парой слов с Мариной. Потом сказал: — Я быстро. Полчаса, не больше. Марина кивнула, улыбнулась ещё шире. — Мы тут посидим. Я ему мультик включу. Или сказку почитаю. Дима ушёл. Дверь за ним закрылась. И тут улыбка Марины исчезла, как свет в комнате, когда щёлкают выключателем. — Так, — сказала она уже другим голосом. — Сиди спокойно. Никаких слёз, никаких истерик. Думаешь, ты тут кому-то нужен? Папа тебя жалеет, вот и всё. У нас скоро будет свой ребёнок. А ты… ты здесь никто и никому не нужен. И не забывай об этом. Саша сжался. Он не плакал. Просто смотрел в стол, будто там было что-то очень важное... Дима не должен был вернуться. Но вернулся. Что-то кольнуло внутри — слова Светы, может, или просто интуиция. Он тихо открыл дверь, вошёл. Из комнаты доносился голос Марины — резкий, чужой. — …и не смей думать, что ты тут главный. Ты тут временно. Ненавижу тебя и твою мамашку, плакса! Дима замер. Потом шагнул вперёд. Марина обернулась. Увидела его. И тут же снова надела улыбку. Как маску. — Ой, ты уже вернулся? А мы тут… играем. В семью. Сашенька так старается! Но Дима не слушал. Он подошёл к сыну, положил руку ему на плечо. — Пошли, сынок, — сказал просто. Саша поднял глаза. В них было столько надежды, что у Димы что-то сжалось в груди. Он понял: сын ждал, что его спасут. И он, отец, должен был это сделать. Саша встал. Не оглядываясь. Они вышли. Марина что-то крикнула вслед, что-то про печенье, но Дима не остановился. Он не разошёлся с Мариной сразу. Но встречи с Сашей изменились. Теперь это были кино, кафе, прогулки с бабушкой. Марина больше не присутствовала. Дима не извинился перед Светой, но и не обвинял её. Будто между ними установилось хрупкое перемирие. Света не знала про тот случай. Не знала, как Дима услышал правду. Но чувствовала: что-то сдвинулось. Не до конца, не навсегда, но сдвинулось. ... А однажды она пришла за Сашей в садик и столкнулась с Димой. Он держал в руках пакет, из которого выглядывал плюшевый заяц — смешной, с большими ушами. Дима посмотрел на неё, чуть кивнул. Она кивнула в ответ. Они общались не как раньше — не как семья. Но как два человека, которые любят одного и того же мальчика. И готовы ради него не воевать. Вечером Света сидела на кухне, пила остывший чай и слушала, как Саша в соседней комнате что-то бормочет себе под нос — наверное, придумывает новую историю с роботом. И думала: это не счастливый конец. Это просто пауза. Время, когда можно дышать чуть свободнее. И надеяться, что дальше будет лучше.