Не смей думать, что ты тут главный📌 — Саш? — голос у Светы получился хриплым, будто он...
Не смей думать, что ты тут главный📌 — Саш? — голос у Светы получился хриплым, будто она долго кричала и наконец-то докричалась. — Ты чего? Мы же собирались к папе… Саша сидел на кровати, подтянув колени к груди, уткнулся в них лбом. Пижама с динозаврами — он сам её выбрал, потому что «они храбрые». Рюкзак с наклейками валялся в углу, курточка висела на спинке стула, как обычно. Но что-то случилось — это читалось в том, как он сжался, будто хотел стать маленьким и незаметным Он не поднял головы. Только чуть поёжился, будто от сквозняка. — Я не хочу, — сказал он, не глядя. — Тётя Марина сказала, что папа меня больше не любит. Внутри у Светы что-то дёрнулось, как оголённый провод. Она подошла, села на край кровати — осторожно, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент, когда ребёнок решается сказать самое страшное. — Расскажи маме, — тихо попросила она. — Что она сказала? Саша шумно выдохнул, будто собирался с силами. — Я просто играл. Робот гудел. Ну, тот, с кнопкой. Она сказала, что он слишком громкий. Потом забрала его. И сказала… — он запнулся, сглотнул. — Сказала, что скоро у них будет другой ребёнок. Новый. И папа про меня забудет. Что я… лишний. Последнее слово он почти прошептал, но оно ударило сильнее крика. Света почувствовала, как внутри поднимается горячая волна: злость, страх, вина. Вина — за то, что не уберегла. Что разрешила эти встречи. Что верила, будто «всё как-нибудь наладится». — Я тебе верю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Слышишь? Я тебе верю. Ты никогда не врёшь. Ну, разве что когда прячешь конфеты, но это совсем другое. Саша хмыкнул, но не улыбнулся. Просто кивнул, будто всё было слишком серьёзно для улыбок. — Папа выбрал её вместо меня. И нового ребенка, — повторил он, глядя в колени. — Папа просто запутался, — ответила Света, подбирая слова. — Но он тебя любит. И обязательно всё поймёт. Она сама не знала, правда ли это. Не знала, сколько в её словах — утешения, а сколько — надежды. Но сыну нужно было услышать хоть что-то, что не даст ему сломаться.