Не дождетесь📌 — О, явилась, не запылилась. Ну, рассказывай, как ты до такой жизни дока...
Не дождетесь📌 — О, явилась, не запылилась. Ну, рассказывай, как ты до такой жизни докатилось-то? — голос свекрови долетел из кухни раньше, чем Лида успела щёлкнуть замком. Лида не торопилась снимать куртку. Сумка шлёпнулась на пол у коврика. Она выдохнула — медленно, будто боялась, что если резко, воздух внутри взорвётся и сорвёт крышу. Досчитала до пяти. В квартире висели три запаха: варёная капуста, дешёвые духи Нины Петровны с нотой ванили и запах скандала, неизбежного и несправедливого. Кухня была небольшой, но и это пространство практически все заняла свекровь, со своим пышными формами. Артём, в старой футболке и полотенцем на плече, одной рукой держал сына, другой мешал ложкой что-то в кастрюле. Рядом стояла Нина Петровна, в своём вечном тёмно-зелёном кардигане с золотистыми пуговицами. Лицо — будто высечено из камня: строгое, без единой эмоции. — Смотрю, ты его уже и к плите приставила, — Нина Петровна не смотрела на Лиду, она её сканировала, как рентген. — Раньше хоть по выходным шашлыки жарил, а теперь и пюре мешает, и сына качает, и тебя встречает. Прямо образцовый папа. Лида стянула перчатки — нарочно медленно. Этот сценарий она знала наизусть. Никаких «привет», никаких «как дела». Только удар, потом ещё один, потом контрольный. Она села у окна, где было чуть просторнее. Тимоша, увидев маму, радостно загудел, захлопал ладошками. Артём улыбнулся — устало, но искренне. Один лишь человек на этой кухне не улыбался. — Мам, ну хватит тебе, — тихо сказал Артём. Ложка звякнула о кастрюлю. Он перехватил Тимошу обеими руками, как щит. — Мы это уже обсуждали. — Обсуждали они! — голос Нины Петровны взлетел, как натянутая струна. — Дообсуждались. В итоге ты по локоть в каше, с тряпкой в руке, а она сидит с ноутбуком, вся такая деловая. «Современная семья», ага. Только вот вопрос: надолго ли хватит? И что будет с ребёнком, когда он поймёт, что мама всегда «на созвоне»? ...Этот конфликт повторялся не первый раз. С тех пор как Лида вернулась на должность руководителя отдела закупок через два месяца после родов, Нина Петровна стала появляться у них с пугающей регулярностью. Как сигнализация, которая срабатывает без повода, — но каждый раз заставляет вздрагивать. Лида посмотрела на Артёма. Он выглядел уставшим, но не злым. Он справлялся. Да, иногда не знал, где лежит запасная пачка подгузников. Да, однажды перепутал температуру воды для купания, не критично. Но он был здесь. Не отворачивался. Тимоша тянулся к нему — это было видно по тому, как он прижимался, как хватал его за палец. — Мы с Тёмой договорились ещё до родов, — Лида старалась говорить ровно. — Если я уйду в декрет, мы теряем почти половину дохода. Плюс неизвестно, получится ли потом вернуться. У него график гибкий, удалённый, спокойный. Нина Петровна фыркнула — коротко, будто чихнула от пыли. — Договорились они. Конечно. Только мужчина не для того, чтобы дитю сопли вытирать. Ему зарабатывать надо, а не с бутылочками бегать. — Нина Петровна, скажите прямо, — голос Лиды вдруг стал твёрдым. — Вы считаете, что я плохая мать? На секунду в глазах свекрови мелькнуло что-то, чего Лида не ждала. Не злость. Страх. Будто она сама испугалась своих слов. Или испугалась, что они — не про Лиду, а про неё саму. Про то, что она становится чужой в этой квартире, в этой жизни.