..Денис открыл дверь со второго звонка и всё понял по её лицу, без слов.
..Денис открыл дверь со второго звонка и всё понял по её лицу, без слов. — Артюша поживёт пока у тебя? Придётся по утрам возить его в школу. — Конечно, конечно. Какие проблемы. — Он перехватил рюкзак с её плеча. — Вера. Ты какая-то не такая. Что случилось? — Ничего не случилось. И наверное впервые за последний год всё случилось... ...Дома Саша ждал в прихожей. Не сидел — стоял, как перед боем. — Отвезла всё-таки. Зря. Он теперь сядет тебе на шею. А как вернётся — я им займусь всерьёз. Ремня он у меня ещё получит... — Этого не будет. — Это почему?! — Потому что я хочу, чтобы ты сейчас же собрал вещи и съехал. Займись своими сыновьями. Всерьёз. И поменяй методы. Он даже не сразу понял. Потом понял — и полез в единственный аргумент, который у таких всегда в запасе: — Это моя квартира тоже! Мы тут жили, я вложился, у меня чеки есть, голосовые есть... — Ты живёшь тут полтора года, Саша. — Вера достала телефон. — И голосовые у меня тоже есть: «Пусть будет уютно». Подарок. Со всеми вытекающими. — Что ты... — А насчёт Гоши я вчера поговорила с его мамой. Она спрашивала, почему сын вздрагивает, когда папа поправляет ему воротник. Но это ты будешь решать уже без меня. Пауза... Он смотрел на неё и искал ход — любой жест, крик, интонацию, которые раньше работали. Но крик и интонация больше не работали. Год он кричал, и теперь против её тишины у него не осталось ничего. — Ты меня выгоняешь? — голос его сел. — Нет. Я возвращаю себе квартиру. И жизнь. Он собирался молча. У дивана выронил зубную щётку — и, кажется, это было самым жалким, что он сделал за полтора года: поднял её и сунул в пакет... Дверь закрылась тихо. Так тихо, что Вера несколько минут ждала стука — привычного, страшного, как в детстве ждали грозы. Стука не случилось... ...Артём вернулся в пятницу вечером. — А дядя Саша где? — Его больше нет. Он переехал. Мальчик посмотрел на пустой угол в комнате — и молча принёс из прихожей аквариум. Поставил. Налил воду и сел рядом... ...Вечером Вера проверила тетрадь сына. Работа над ошибками — переписана заново, без единой ошибки. Она села на диван, оглядела квартиру — маленькую, тёплую, с журчащим аквариумом. Ни одного чужого голоса. Тетрадь без ошибок. Квартира без него. И одно правило, которое она теперь держала не как лозунг, а как привычку: больше ни одного «и так сойдёт»...