...Вечером Саша сел на край кровати — примирительно.
...Вечером Саша сел на край кровати — примирительно. — Ну ты чего. Обиделась? — Я не обижаюсь. Но то, что случилось, не ерунда. — Ладно. Скажу мальчишкам, чтобы больше не лезли к нему. — Спасибо. Она правда надеялась, что это было обещание, а не способ закончить разговор. В среду Саша взял её телефон со стола — привычно, как берут свою вещь. Экран загорелся: открытая переписка с Денисом. «Артём где? Звонил, не дозвонился». Саша листал вверх. Медленно. Вера вышла из душа и увидела его спину — неподвижную, слишком прямую. — Что ты делаешь? — Читаю. Интересные у вас разговорчики. «Приезжай, соскучился». «Теперь я ему и отец, и друг». Это что, Вера? — Это отец моего сына. У нас общий ребёнок, нам положено общаться. Дай телефон. — «Положено». Удобно. — Он повернулся, глаза блестели. — И ржёте там, я смотрю. Смайлики какие-то. — Саша. Положи телефон на место. — Я задал тебе вопрос! Телефон упал на пол раньше, чем она успела ответить. Экран пошёл трещинами. Вера подняла его. Проверила — работает. Разбитый, но работает. — Я ухожу, Саша. — Куда? К нему? — он расхохотался. — А ты ему нужна? — К сестре. Пока не пойму что мне делать дальше... Она ушла к сестре на три дня, Артем был у Дениса. Вернулась потому что надо было «договориться по-взрослому», потому что трусость опять надела маску благоразумия. Саша встретил её с пионами, с «я перегнул, прости, я просто боюсь тебя потерять. Люблю». Она поверила — ненадолго... ...Через месяц после примирения Саша достал ремень. Не для Артёма — пока нет. Для Гоши, который разбил чашку. Гоша заплакал. Паша втянул голову в плечи. А Артём встал между ними. — Не смей его трогать. — С какого перепугу? — Людей нельзя бить. Только попробуй ударить. — Ого! Защитник. Размазня защищает размазню. Может, тебе врезать? Вера вышла из кухни с мокрыми руками — и этим движением, простым выходом из кухни, поставила точку, которой ещё не понимала. — Артём, одевайся. Вы идете гулять. — В смысле? — Саша повернулся к ней. — Гулять. Все трое. А потом Артем поедет к папе, а вы, мальчики, по домам. — Ты ещё пожалеешь, — сказал Саша ей в спину. — Уже. Уже пожалела— ответила она, не оборачиваясь.